Но все тела, одежду и оружие с аксессуарами я растворил. Возможно, действие это было бесполезным: слишком много камер оказалось понатыкано внутри здания. Причём, что особенно неприятно: «IP-камер», сигнал с которых, теоретически, мог уходить куда-то в «облако», а не аккумулироваться на локальном ресивере, который можно было бы уничтожить. Точнее, локальный ресивер был на пульте охраны внизу, и я его уничтожил вместе со всеми камерами. Вот только, не имелось никакой гарантии, что сигнал не уходил куда-то ещё.
Однако, я с этим поделать ничего не мог. Моей «хакерской» квалификации для подобного не хватало. А допрашиваемый плохиш ничего о системе камер не знал. Ни паролей доступа, ни адресов, ни е-мэйлов.
Так что, растворил всё, что смог растворить. Подчистил всё, что мог подчистить. И улетел к себе. Ни единой нитки из этого здания брать не стал.
А дальше… а дальше — да будь, что будет! Бежать и прятаться не собираюсь. Решать проблемы будем по мере их поступления. Мне бы теперь голову как-то… ну, хоть как-то в порядок привести, пока окончательно в серийного маньяка не превратился… Пожалуй, меня бы даже какая-нибудь уютная «одиночка» в какой-нибудь особо-охраняемой специальной тюрьме для Одарённых устроила. Если такая существует, конечно. Убить-то меня, всё равно, не смогут…
Сейчас же оставалось только сидеть в своей комнате, обнимать унитаз и «изливать ему душу» от отвращения к самому себе…
Глава 7
Проснуться на полу голым в обнимку с унитазом под песню будильника: «А мы не ангелы парень» — такое себе удовольствие.
Но, стоит отметить: стало значительно легче. Всё прошедшее вчера воспринималось уже не так остро. Голова, не то, чтобы прям встала на место, но, хотя бы как-то, пусть очень шатко и ненадёжно к среднему равновесному состоянию вернулась. Предательские мыслишки о том, что неплохо бы и «продолжить банкет», пусть и звучали ещё, но были гораздо тише, и внутренняя реакция на них стала твёрже.
Стоит добавить сюда ещё тот день, который я провёл в мире писателя. Не будь его, с головой у меня было бы куда хуже. А так, я позвонил и сказался на работе больным. Жене говорить ничего не стал: дождался, когда она отведёт сына в садик и сама утопает на работу. Потом вылез из-под одеяла, оделся, сходил на пробежку, долго потом стоял под душем, позволяя струям воды, смывать грязь с моих мыслей и чувств. Помогло не очень. Так что, я вылез, вытерся, оделся и умотал в близлежащий к городу лес, где и бродил до самого обеда один, в тишине, подальше от всех, кто мог бы, даже случайно, вызвать во мне гнев или раздражение. Слишком это было опасно… для них. В таком неустойчивом психическом состоянии, я вполне был способен наделать глупостей. В том числе, и страшных глупостей.
Вечером же, когда вернулись жена и дети, сказался больным уже для них, забрался с головой под одеяло, воткнул в уши наушники со спокойной инструментальной музыкой, завалил голову для надёжности подушкой и лежал так, пока не уснул.
Пробудился уже в этом мире. В вышеописанном неприглядном положении. Но, было уже полегче. Состояние, пусть с натяжкой, но можно было назвать устойчивым.
Хотя, всё равно, это всё — лишь «тонкая ледяная корочка над жерлом притихшего на время вулкана». До настоящей «нормализации» психики с восстановлением всех нужных табу и запретов, когда я стану снова пригоден к мирной гражданской жизни, было ещё очень далеко. Да и самочувствие с настроением оставляли желать лучшего.
Что, кстати, странно: ведь, если подумать, то первоначального моего тела, как такового, уже не осталось вовсе — слишком много раз я «восстанавливал» его, а по факту, полностью пересобирая, используя при этом, то, что под руку попадётся. Этот, теперь уже, полностью синтетический организм не мог «недомогать» или чувствовать себя плохо. Просто, нечему в нём было «недомогать». Он чистый, как бывает чистым лист бумаги, который ещё не трогала ни одна ручка, не пятнали никакие чернила.
Но вот пробежаться после приведения себя в порядок не получилось — за дверью комнаты ожидал служитель. Или слуга? Или, как их тут называют? Я как-то не удосужился этим поинтересоваться, так как редко сам с ними взаимодействовал.