Так вот, за дверью комнаты ждал работник обслуживающего персонала Академии, и стоило мне в моём спортивном костюме выйти из комнаты, как он, с поклоном, поспешил передать устное приглашение пройти на беседу в кабинет к Ректору. В половине шестого утра…
Даже странно, что оно, в данных обстоятельствах, было именно в такой форме — вежливое, безо всяких «срочно», «немедленно» или «незамедлительно». Да и вообще: слуга ждал, а не конвой… Но, дали выспаться — уже хорошо. И на том, как говорится, спасибо! Всё-таки, сейчас я был в несколько лучшем состоянии для ведения нормальной человеческой беседы, чем несколько часов назад: возможно, хоть немого меньше глупостей понаделаю. Совсем-то без них куда? Совсем без глупостей — нам не как…
С другой стороны, а сколько этот служитель здесь уже ждёт? Как давно его ко мне отправили? Интересные вопросы. И я не постеснялся их ему задать, приправив лёгким-лёгким «давлением» недавно открытого в себе Дара. Всё ж, без проверки конкретно на людях, не до конца ещё верилось в его у меня наличие. Нет, верилось, конечно, но, скажем так — сомневалось, немножечко. А не показалось ли мне, часом? Не перепутал ли с чем-нибудь? Не само ли оно так получилось… случайно.
Нет, не само. Не случайно. Воздействие, в этот раз, я сумел прочувствовать достаточно детально и подробно. Да — оно было. И оно работало. Так что, служитель кое-что интересное рассказал, помимо того, что ему сказать было велено.
Оказалось, что ждёт он тут не час и не два. А с самого вчерашнего вечера. С того момента, как в общежитие примчались Ректор с нашим Куратором и ещё одним «молчаливым господином». В сопровождении коменданта общежития, они открыли дверь моей комнаты запасным ключом коменданта, вошли и остановились, увидев моё спящее в обнимку с «белым другом» тело.
Пронаблюдав за ним минут пять в молчании, так же молча развернулись и удалились. Дверь закрыли, служителя оставили с приказом дождаться моего выхода из комнаты и пригласить к Ректору. Вежливо, но… во сколько бы я не проснулся. В четыре — так в четыре, в пять — так в пять, в три — так в три.
Что ж, очень любезно с их стороны дать мне выспаться и прийти в себя. Вежливо и разумно. Вряд ли бы разговор у нас получился, если бы они разбудили меня посреди ночи такой толпой.
В кабинете Ректор был уже не один. Всё те же Граф Сатурмин и неизвестный мне молчаливый Herr тоже присутствовали. Складывалось впечатление, что эти трое вообще только вместе и существуют. Ни разу я ещё их в неполном комплекте не видел… Хотя, нет — вру. Один раз было: недавно совсем, на приёме у Кайзера, когда он наши клипы отсматривал.
Я вошёл, поздоровался. Меня поприветствовали в ответ. Ректор пригласил проходить, присаживаться к нему, за традиционный для крупных организаций совещательный «Т»-образный стол. Сам он, что естественно, сидел во главе. Я занял ближайшее к «перекладине» кресло слева. Напротив уже сидел в таком же кресле Сатурмин. А тот молчаливый Herr расположился, как и обычно, на стуле возле входной двери в кабинет. Такая позиция была для него излюбленной.
На столе перед Ректором лежали рядком: мой телефон с треснувшим экраном, стилет в ножнах на оборванном ремешке, значок Ратника, пистолет, запасная обойма к нему и четыре Артефактных пули.
Хм, видно, кому-то пришлось хорошо постараться, чтобы найти их все и извлечь из тех мест, в которых они засели. Ведь, точно помню — колонку они пробили насквозь и полетели дальше. Повезёт, если никого не убили или не ранили из случайных людей по пути. Того-то, кому предназначались, они, к сожалению, не задели… А так, глядишь, и не было бы у меня такого срыва. Убил бы быстренько одного, и успокоился…
— Не расскажете нам, молодой человек, что же с вами, всё-таки, случилось вчера на площади? — обратился ко мне Ректор, когда я умостился в кресле и успел полюбоваться представленной экспозицией. — Заставили вы нас поволноваться.
— Я… не очень хорошо помню, что случилось, — почти соврал я. Почти. Сильно исказил суть, но по форме, всё ж, это ложью не было. Ведь, формально, учитывая, что уже целый день и две ночи отчаянно пытаюсь забыть это всё, то сказать, что «помню не очень хорошо» — не значит соврать. — Освежите память? Как это выглядело со стороны?
— Что-о-о ж, — протянул Ректор. И по его виду, спокойному, ровному и прямому, как и всегда, трудно было разобрать, как именно он отнёсся к такому моему предложению. Однако, к моему удивлению, начал действительно рассказывать. — Попробую. Вчера, по прибытию вашей «группы» на площадь, по пути от машин к сцене, произошла яркая вспышка, временно ослепившая и наблюдателей, и охрану, и ваших товарищей. Пострадала даже записывающая техника. Меньше, чем через секунду после вспышки, прозвучала серия выстрелов, настолько быстрая, что в показаниях многих свидетелей, была она принята за один или короткую очередь. Дальше был хлопок, сравнимый по громкости со взрывом противотанковой гранаты. После того, как наблюдателям и охране удалось проморгаться, оказалось, что вас на площади уже нет. А на том месте, где вы до этого стояли, повреждена брусчатка. Вокруг разбросаны мокрые клочки порванной одежды. Брызги воды. Но ни тела, ни крови нет. Всё, что удалось по итогу поисковых мероприятий собрать экспертам, перед вами. Так, что же произошло, Юрий Петрович?