Проснулся в теле Юры и тут же отправился на пробежку. А нутро так и жгло любопытство: понравится? Не понравится? То у меня получается, или не то?
Я, кстати, уже для самого себя решил: если даже этот загадочный парень кинет меня и исчезнет, я данный фанфик, всё равно, напишу. Не в ущерб основным проектам, конечно, но напишу. Самому уже интересно, что из него получится…
Однако, жизнь писателя — мир писателя. Здесь же мир Юры! И жизнь Юры! Соответственно, и сосредоточиться надо именно на ней. Мне это, постепенно, даже удалось: примерно к первому утреннему занятию: к вокалу. Голос, его игра, его возможности, наслаждение от его звучания всегда меня так увлекают, что все и всяческие глупости из головы выметаются. А дальше: гитара, потом немецкий, английский, быстрое перебазирование в студию, потом на площадь, к уже отстроенной сцене. Проверка всех приготовлений, короткая репетиция под открытым небом для проверки звука. Потом техническая проверка готовности пиротехники, света и прочих эффектов, без которых, немыслимо выступление Раммов. Ведь их концерты — это даже не столько музыка, сколько огненно-театральное шоу, которому требуется уделить внимание ничуть не меньше, чем песням.
В общем, завертелся, закрутился, завелся… Ребята пытались спрашивать, что же именно произошло со мной в тот раз, на площади, но на все их вопросы я отвечал кратко: не помню. Не знаю. Мне не сказали. Площадь, вспышка, и всё. И сразу после вспышки — своя комната. А утром вызов к Ректору, где он спрашивал, а я отвечал ему совершенно то же самое, что сейчас им.
Не все поверили… точнее: все НЕ поверили. Но так уж сильно докапываться не стали. Ирина отвалилась первой: понадеялась, похоже, что потом сама у отца спросит, или ещё у кого-то с достаточными возможностями, кто согласится ей ответить.
Хотя, нет — первым был Захар. Он, вообще, просто, после того как мой ответ услышал, пожал плечами, сказав, что, если я не желаю рассказывать, то это моё дело. И только моё. Его, Захара, не касающееся ни каким боком.
С дочкой Кайзера мы и вовсе не настолько близко знакомы, чтобы она сочла возможным или приемлемым ко мне приставать с вопросами, если я сам не спешу всем и каждому доложиться о своих приключениях. Она и не спрашивала… меня. Но, почему-то, я уверен, что у папы своего точно спросит.
Дольше и настойчивее всех докапывалась Мари. Но ей можно — невеста, всё-таки. И да — она тоже тусовалась в нашей компании, притом, что в группу не входила. И от сцены открещивалась наотрез. К микрофону даже не приближалась: нет, и всё тут! «Не хочу, и не уговаривайте!».
Ну, особо-то её, кстати, никто и не уговаривал. Предложили пару раз между делом, и всё на этом. Однако, нежелание выходить на сцену не мешало ей с нами приезжать на студию, сидеть в операторской, обсуждать отдельные элементы выступлений, предлагать какие-то свои идеи и концепты (там, где они не были особо значимы. Всю основную линию всегда определял я сам, без чьих-бы то ни было советов), гонять на репетиции с нами на площадь.
В целом, желание не отстать от нашей компании разумно, прагматично и понятно — связи. У нас ведь не абы кто в группе состоит, а целых две «принцессы» крупных Европейских держав (РИ — тоже можно к таковым отнести, ведь то, что она не только в Европе, ещё не означает, что в Европе её нет). Ирина, правда, именно «принцессой» не называется, нося титул Княжны, но фактически ей является. Да и я, в последнее время, в свете всем известных событий, уже не совсем пустым местом считаюсь в политических и Аристократических… международных раскладах. Учитывая, как со мной Ректор и тот молчаливый официальный парень цацкаются. Свои-то вон, помнится, без лишних политесов, разом в допросную закатали…
А вот, что я, до сих пор, не в состоянии понять, так это её отношения ко мне. Что сама Мари обо мне думает? Точнее, о нас? О перспективе своего будущего замужества? Которое ещё, очень вероятно, может вовсе не состояться.
Может быть, не мог я понять именно из-за того… что она и сама до конца не понимает? Классическая «собака на сене» — и сама не «ест», и на других рычит. На ту же Алину.
В общем, этот день пролетел незаметно. Точнее, я бы даже сказал — пулей он пролетел! Вот, только что был, и уже нет его!
А в мире писателя… новая встреча с Василием. Правда, уже не экстренная вечерне-ночная, заставляющая жену волноваться и невесть чего выдумывать, а вполне цивилизованная — дневная. Не в кафе, а в сквере недалеко от школы, сразу после моей работы. Побродили часок, побеседовали. Первыми главами «заказчик» остался доволен. Хотел тут же и расплатиться. Причём не чем-нибудь, а золотом — золотыми банковскими монетами. Или криптой — на выбор.