Она окутала, слилась с камнем, что тёк сейчас, не хуже самой воды.
Лавина остановилась. А затем повернула в сторону и поползла… вверх. Вверх по стене, туда, к небу.
И вместе с ней поднимался вверх я, постепенно исчезая из виду остававшихся внизу людей. Исчезая из виду, но не из их внимания.
Лавина ползла, а я поднимался.
Вот уже и край. Он оказался ближе, чем казался снизу. Лавина переползла этот край и обрушилась через него в ближайшую пустую долину, более не удерживаемая мной, моей Волей.
Несколько минут… или вечность спустя, вся масса битого камня, щебня, пыли и воды, в которую превратились больше двух сотен метров горы, закончились. И я опустился обратно на дно «колодца», который стал на двести метров длиннее.
Опустился и опустил руки. А в головах зрителей снова раздался шёпот.
— Людей — богов?..
Глаза мои закрылись, а на лицо выползла довольная улыбка. Своего падения на камень я уже не почувствовал.
Глава 17
Удара спиной о камни я уже не почувствовал — странно было бы, будь иначе. Падал-то я с активным «водным покровом» на теле. Да и падение это — больше игра на публику. Красивое падение плашмя спиной вперёд, как некоторые на собственную мягкую кровать падают.
Мне не стало плохо, я не потерял сознание — просто отпустил то напряжение, в котором пребывал те бесконечно длинные и эмоционально наполненные минуты, в которые пел, в которые устраивал это шоу… Я просто расслабился. Просто выдохнул, удовлетворённый тем, как всё получилось. Только сделал это пафосно, красиво и картинно — как красивое завершение этого шоу, как финальный его элемент.
Ну и силы, конечно… перенапряжение было нешуточным.
Эх! Не хватало аплодисментов. Но здесь не концертный зал, и люди не знают о том, что надо аплодировать. Они вообще не знали, что происходит. Что и зачем я делал. Они пребывали в шоке.
Разлёживаться долго я не планировал. Поэтому, уже секунд через десять открыл глаза… чтобы увидеть огромный камень, падающий на меня сверху. Огромный, тяжёлый и уже в паре метров надо мной. Всего в паре метров — не успеть, не встать, не увернуться, не закрыться…
А дальше был «Хлюп!». Или «Чпок!». За долю секунды перед тем, как раздался грохот удара этого камня о каменное дно канала.
Пыль. Мелкий щебень, брызнувший во все стороны, как шрапнель от разрыва гранаты, красные брызги…
Хотя, «огромным» этот камень был, пожалуй, только в моём собственном восприятии. В масштабах этого рукотворного каньона он был совсем маленьким — хорошо, если десяток метров в поперечнике. И он был один. Так что, пожалуй, это действительно был… «Хлюп!». Как пакет томатного сока, по которому саданули сверху здоровенной кувалдой… Или, как тапок в руке хозяйки размазывает по столу таракана.
И всё это в гробовом молчании зрителей. Никто не крикнул. Никто не сорвался с места. Все стояли на своих местах, словно не люди, а каменные пустые изваяния… Стояли и смотрели. Стояли. Смотрели…
На то, как красная жижа-жидкость медленно выползает из-под камня и каменного крошева, собираясь в одну единую лужу.
А потом эта лужа набухает, увеличивается в объёме, наливается, растёт, поднимается и вытягивается в подобие человеческой фигуры. Стоит и постепенно наливается другими цветами, превращается в органы, кости, мышцы, кровеносные сосуды, а после закрывается кожей. Даже волосы вернулись на своё законное место, сформировав слегка растрепавшуюся, но вполне узнаваемую причёску.
— Бу-э-э-э… — прозвучало аккомпанементом к завершению процесса — нескольких непривычных и особенно чувствительных зрителей вырвало от наблюдения за столь неаппетитным, противоестественным и шокирующим зрелищем. И я бы не стал их осуждать — со стороны процесс должен был быть действительно преотвратнейшим. Даже хорошо, что сам я его не видел — не чем было смотреть, пока заново не сформировались глаза.
Зато я мог хорошо рассмотреть бледность на лицах зрителей и… заинтересованные взгляды девочек-Аристократок, устремлённые на моё тело, скользящие по направлению сверху вниз, примерно к его середине. Точнее, немного ниже.
Нельзя сказать, что такое внимание мне не польстило. Но и напрягло оно ничуть не меньше.
Стоять и дальше, изображая из себя манекен или анатомическое медицинское пособие, было глупо. Поэтому, заставив собранную из воздуха воду расшвырять каменное крошево и подать мне извлечённый из-под него стилет в ножнах, я не глядя принял его из сформировавшегося водяного щупальца, вложившего его в мою ладонь, и пошёл к своей группе.