— То есть, полное разрушение структуры тела, органов, костей и мозга… не плохо, — прикинула она. — А материалы, из которых восстанавливаешься?
— Материалы? — не понял я.
— Ты способен восстановиться только из того «бульона», в который было превращено тело, или из любой сторонней жидкости тоже? — уточнила Катерина. А я непроизвольно поёжился. — Если весь объём тела будет, к примеру, мгновенно сожжён, или электролизом разложен на составляющие газы — сможешь собрать себя из соседней лужи? Насколько долго ты способен удерживать сознание в воде, без материального носителя в виде мозга?
— Эм… — побледнел я, а глаза непроизвольно забегали в поисках двери из трейлера или иных путей для возможного отступления. — Не попадал ещё в такую ситуацию, где бы смог это проверить.
— Что ж, проверим, — снова стала её улыбка такой же неприятной, как ранее, после объявления о моём повышении до Витязя. Неприятной для меня — не сулящей ничего хорошего. Предвкушающей.
— Может, не надо? — осторожно спросил я.
— Надо, Юра, — ещё чуть ярче улыбнулась Катерина. — Надо. Преступно останавливаться на пути, к которому у тебя настоящий талант. Такой, который один на тысячу выпадает.
— У меня к песням талант, — предпринял я ещё одну слабую попытку откосить от предстоящего «удовольствия».
— Горлопанов, шутов и скоморохов много, — пренебрежительно поморщилась она. — А вот Мастеров Жизни — единицы… во всей истории. Ты просто не представляешь, НАСКОЛЬКО это большая редкость.
— Ты же говорила, что все Высокоранговые Водники так могут? — с невольной обидой воскликнул я.
— Никогда я такого не говорила, — продолжила довольно, словно сытая кошка, улыбаться она. — Я говорила, что с Высокоранговыми Водниками боятся связываться, так как никогда не знаешь и не можешь быть уверенным, что точно и окончательно убил его. Что он не вернётся.
— Разве это не то же самое?
— Нет, конечно, — ответила Катерина, принявшись накручивать локон своих длинных волос на палец. Не замечал раньше за ней такой привычки. — И, если ты составишь себе труд подумать, то и сам это поймёшь. Ведь достаточно засветиться с такими способностями всего ОДНОМУ Воднику, чтобы никогда больше не иметь уверенности ни в одном другом, что он не способен на что-то похожее. Так что, я тебе не солгала. Но и того, в чём ты меня упрекаешь, я тоже не говорила.
— Вот ты… — не выдержал я и произнёс это вслух. Ну, меня можно понять: я же не железный, а то количество боли и страха, которых мне пришлось натерпеться во время «обучения» от этой женщины, словами просто не передать.
— Ну, — чуть подалась она вперёд, а улыбка её приобрела некий ожидающе-хищный оттенок. — Договаривай.
— … неординарная женщина, — уже успев спохватиться и взять себя в руки, выдохнул я.
— Хм? Не соврал даже. Выкрутился.
— А кто, тогда, мог? — решил побыстрее перевести тему. Во что-то не такое опасное. Не хотелось бы, чтобы мой косяк разросся во что-то неприятное. В том смысле, что ещё более
Неприятное. Оно и так-то, чувствую, аукнется мне ещё и не раз. Но лучше не усугублять. — Кто был тот Водник, который так на всех повлиял?
— Я одного знала, — хмыкнула Катерина, прекрасно понявшая мой манёвр, слишком прозрачен он был. — Про одного слышала.
— И, кто это был? — уже по-настоящему заинтересовался я.
— Батыр Кочу. Он же Кочу-Бей. Кощеем на Руси прозванный. Ты прав был тогда в моей комнате, когда упомянул его. Действительно — Водник. И Мастер Жизни. Вот уж, действительно, кого хрен убьёшь…
— Оу? — округлились мои глаза от таких откровений. — И… и, кто он был? Какой он?
— Батыр Кочу-Бей — Чингизид из рода Бату. Родился где-то в конце 1200-тых — начале 1300-тых по нынешнему летоисчислению. Конкретной даты не знаю. Но, точно, то ли сын, то ли внук Бату-Хана, Царя Батыя, как его на Руси звали. Где-то в середине — второй половине 1300-тых добрался до Пятой Ступени, если по нынешней официальной градации. Поругался с отцом и оставил Улус Джучи. Долго скитался. И в Индии побывал, и в Междуречье. Даже, вроде бы, в Европу заходил. Но, по большей части, конечно, на Дальнем Востоке шатался. Довольно быстро до Седьмой Ступени Воды дошёл. Увлёкся Химерологией. Основал свою собственную Школу. Добился внушительных результатов. Осел в Хаджи-Тархане.
К середине 1400-тых, оказалось, что из Чингизидов, прямых потомков Бату-Хана он один в живых остался. А там грызня за остатки могущества Улуса Джучи и его наследство нешуточная разварачивалась.
Не знаю точно, как он в тогдашней Москве оказался — сам приехал, или зазвали, но там и был он пленён. А Князь Дмитрий от его имени подгрёб под себя все остатки Улуса, за исключением тех, что Поднебесной Империей потом стали. До тех не добрался — далеко слишком. Усмирять неудобно — пока домой, в Киев вернёшься, уже снова ехать воевать надо. Да и сдались ему те горы с пустынями? Своей земли неосвоенной полно, и побогаче и поудобней.