Сегодняшнее происшествие данной традиции не нарушило.
Правда, полностью расслабиться и насладиться этим времяпрепровождением было проблемно. Сложно сосредоточиться на девушке, когда пытаешься параллельно слушать то, что говорят о тебе за закрытыми дверьми кабинета, «очень-очень важные люди».
Что? Да! Я любопытный! И оставил несколько капелек воды под крышкой стула, на котором сидел. Мера недолговечная, но, зато и почти недоказуемая — вода испарится раньше, чем мне кто-то сумеет за неё хоть что-то предъявить.
— … и что вы об этом думаете, Граф? — прозвучал в моём восприятии голос Ректора. Хм, даже своё «Хер Василий» использовать не стал. Видно, посчитал его в этой ситуации неуместным.
— Тоже считаю, что это провокация. Вопрос только, чья? И как её вообще удалось провернуть? Заставить человека умереть по приказу — довольно непростая задача. Яда ведь эксперты не обнаружили?
— Нет, — пошелестев бумажками, видимо сверяясь с делом, ответил Ректор.
— Значит, единственный вариант: Разумник. Менталист, по-вашему, — тяжело вдохнул Сатурмин.
— Это, и так понятно, — ответил Ректор.
— Но, что за несуразицу нёс этот посланник? Измена Джун Долгорукой? Приказ Императора об убийстве Гения и сына своего сильнейшего союзника? Зачем, так нелепо врать?
— Ну, это имеет смысл, если готовить покушение на убийство пацана. Подготовка «почвы». Чтобы можно было попытаться свалить всё на вашего же Императора. Что, это был его приказ. А, если учитывать нынешний статус Юрия, то скандал получится серьёзный: убит заложник исполнения договора о ненападении. Убит на нашей территории… но по приказу вашего Императора. Очень мощная, по возможным последствиям и возможностям развития, комбинация. Понять бы только, чья? — спокойно и ровно, как, впрочем, и обычно, рассуждал Ректор.
А у меня… начинали волосы на затылке шевелиться. От осознания того, что такая комбинация очень даже могла иметь место быть! Ведь приказ-то на моё убийство действительно был!
К сожалению, дальше послушать не удалось: сначала меня отвлёк вернувшийся с заказом официант, я пропустил пару фраз, а после уже и слушать было нечего — подслушиваемые засобирались на выход. Причём, все трое. Так что, я отключился от «прослушки», а капли, оставшись без моего контроля, очень быстро окончательно высохли.
Хоть голова и пухла от догадок и полученной информации, но, так как поделать уже ничего не мог, постарался отрешиться от неё и сосредоточиться на обеде — положительных эмоций ведь в этот денёк мне явно не хватало.
Ну, а после обеда, беготня и нервотрёпка финальной подготовки концерта, последних правок, доводок, доделываний, переделываний и перепеределываний…
В общем, спокойно подумать получилось только ближе к вечеру, лишь во время вечерней пробежки. На тренировке кунг-фу думать о чём-то, кроме кунг-фу, во-первых, сложно, во-вторых — чревато! Можно или самому поломаться, или другого кого поломать.
Зато, вот во время бега, думается замечательно. И мозг кислородом насыщен, работает отлично, и тело занято делом — не отвлекает. И идеи, иногда, свежие, совершенно неожиданные приходят. Да и эмоции лишние бег замечательно притупляет, снимая их накал там, где этот накал мешал бы видеть очевидные решения и логические дыры своих умопостроений.
Итак: что это была вообще за «случайная встреча»? Что с ней было не так?
Да, всё с ней было «не так»! Начиная с того, что она в принципе не могла состояться «случайно»! Маверик (если это он), на той площади явно заметил меня первым. И спокойно мог просто уйти, не дожидаясь, пока на него своё внимание обращу я.
Мог. Но не ушёл. Значит, не хотел.
То есть, наоборот: хотел. Хотел встречи.
Это первое, что «не так». Будем считать, что встреча не случайна.
Дальше. Второе: Маверик (если это действительно он) — мне не друг, чтобы «по-дружбе» выкладывать довольно серьёзную информацию, которую я никаким иным способом получить бы, скорее всего, не смог.
И, пожалуй, это, как раз, самый важный момент: Маверик мне не друг! И чего-то хорошего он мне явно желать не может. Значит, спасать или предупреждать ему меня незачем. Отсюда вопрос: а его ли собственная это инициатива? Хороший вопрос. Который тоже надо запомнить и держать в голове.
Третье: в том, что он говорил (хоть явной лжи я не почувствовал), было множество нестыковок. Самая первая и самая явная из них: он сначала назвал меня братом по отцу. А спустя, всего пару минут, уже заявлял, что «мать меня нагуляла» — то есть, и отцы разные! Тут уж, как в том анекдоте: либо «трусы», либо «крестик».