Не важно. В любом случае, я ни слова упрёка не скажу Алине. Тем более, не стану отзывать на редактуру клип. И уж совершенно точно не стану звонить Борятинской с извинениями — не дождётся.
Однако, и Алинку не оставлю без наказания за этакое самоуправство. Без поощрения оставлю. А вот без наказания — нет! Да — пусть, мне и приятно, где-то в глубине моей не самой светлой и чистой души, но «Порядок-то в части должен быть!», а я команды и разрешения на такое действие не давал!
Но наказание не будет явным. И я не буду говорить, что это именно наказание. А на любые претензии буду строить вид ничего не понимающей невинности. Алина не дура — поймёт, что это и за что.
Наказание… я ужалю её тоже песней. Уязвлю. Думаю, «Бессонница» «Короля и Шута» идеально подойдёт для этой цели… Ещё и в клипе заставлю сняться. Для полноты ощущений.
Но потом. Не сразу. Не буду спешить. Сначала дам песню ей самой. Она ведь не за мной — за песнями в эту глушь поехала. Как бы я себе не пытался льстить и выдумывать романтические бредни — это так. Да — мы связаны. Но не чувствами, а расчётом — обоюдной выгодой, которую можем получить и получать дальше друг от друга. Партнёры мы, а не любовники и не влюблённые. Но брак, скорее всего заключим. Так будет удобнее. И «пиар» среди поклонников лучше.
Хотя, может, это и к лучшему. Ведь я где-то слышал, что браки, заключённые по расчёту — самые крепкие. И распадаются куда реже тех, которые были замешены лишь на чувствах: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда…».
Кстати, о «кушать»! Я ведь говорил, что нельзя спеть «Свободен» и остаться прежним? Говорил. И относилось это не только к клипу. Так что, расправив на шаурме пакетик и впившись в неё зубами, я чуть ли не заурчал от удовольствия, что тот кот.
Да — шаурма. Да — дешёвая. Да — уличная. В одноразовом бумажном пакете с парой приложенных к нему салфеток для вытирания губ от пряного соуса, которым это произведение массового кулинарного искусства было обильно сдобрено.
Да — я купил её на улице, здесь, совсем недалеко, в палатке на углу. Даже не в ларьке, а в обычной матерчатой палатке, защищавшей, разве, что от солнца. Где готовое «изделие» собирают на столе прямо перед твоими глазами, обильно сопровождая комментариями на ломанном английском языке в изрядной смеси с каким-то местным диалектом, даже названия которого я так и не удосужился выучить.
Я принёс с собой полученный заветный пакетик гастрономического счастья в эту вот уличную кафешку, представлявшую собой просто несколько круглых пластиковых столов с развёрнутыми зонтиками над ними, которые вставляются в специальную дырку в центре этого стола, и несколькими пластиковыми креслами рядом, а ещё: «барная» стойка и работающий большой телевизор для развлечения посетителей. Здесь, чтобы не вызывать вопросов и неудовольствия хозяина дозаказал к шаурме стакан сока. Того, который был. Принесли вот этот вот — зелёненький.
Теперь вот, поправив кепку, блаженно жмурясь, жую.
Ну а что? Если на минутку отвлечься ото всего и подумать, то: после того, как я научился полностью пересобирать своё тело буквально из грязной лужи на земле, имеет вообще хоть какой-то смысл соблюдение моей строгой диеты, кроме психологического? Ну серьёзно? Так чего себя мучить и ограничивать? Хочется дешёвой шаурмы сомнительного происхождения и качества — так возьми и съешь. Вот я взял и ем!
Как это возможно в моём нынешнем положении? Положении Аристократа, «прописанного» на «стройке века»? Легко! Ко мне же там конвой не приставлен. Вот, в выходной день я просто встал и пошёл. А потом полетел. В ближайший (или не ближайший — как будто я что-то вымерял по картам) к каналу персидский городок. Приземлился на окраине, там, где моё появление не привлечёт лишнего внимания.
А для надёжности, ещё и искажающую видимость «дымку» создал вокруг своего тела. Недавно совсем научился такую делать, припомнив, как от меня на дуэли прятался тот Воздушник. Позавидовал на него, и решил сам повторить. Но уже на основе своей Стихии.
Что-то даже получилось. Хотя, конечно, эффективность этого «что-то» оставляет желать лучшего. Не могу, пока, даже техникой это назвать. Она не то, что невидимости не даёт, как бы мне этого хотелось, но даже силуэт не скрывает до конца. Однако рассмотреть что-то, кроме этого неясного, размытого силуэта, очень проблематично. Да и сам силуэт долго в поле своего зрения удерживать сложно. Глаза устают и сами, против воли, начинают соскальзывать с него.
И это через Стихию Воды. Через Разум… я просто не могу оценить эффективность того, что получается, когда я начинаю использовать Разум для своего сокрытия. Водную-то «вуаль» я тренировал перед зеркалом и результаты хоть как-то мог наблюдать своими собственными глазами: то самое искажение, дрожание, усталость и соскальзывание взгляда. Да и брату демонстрировал — он подтверждал мои собственные наблюдения. А Разум… что-то делал. Но в зеркале я продолжал себя видеть без каких-либо проблем и изменений. Другие люди, к которым я обращался, просто не понимали, что я от них хочу. Спрашиваю: видят они меня? Дергаются и отвечают, что — да, конечно, видят, что за глупый вопрос? Не спрашиваю — своими делами занимаются. Кто-то даже просто ушёл, словно не только меня не увидел, но и вообще забыл о том, что я его просил о чём-то.