— Ну, так что же, учиться будешь? — снова улыбнулась она.
— Буду, — вздохнул я.
— Тогда раздевайся и лезь в клетку, — пожала плечами она. — Чего ждёшь?
— Я… — снова обвёл взглядом окружающую обстановку, пытаясь облечь-таки в слова своё отношение к этой идее. То, почему она мне совершенно не нравится. — Не отказываюсь учиться… Но делать это буду точно не здесь.
— Почему? — удивлённо вскинула брови Катерина. — Я так старалась. Почти две недели искала это место. Кучу сил потратила, связи подняла… Идеальный же вариант? И оборудование хорошее. Что тебя не устраивает?
— Антураж, — смог-таки, наконец, сформулировать для самого себя ответ я. — Одной единственной фотографии из этого места хватит, чтобы полностью уничтожить не только мою репутацию, но и репутацию всего Рода Князей Долгоруких. Ещё и репутацию Российской Империи краем заденет.
И это действительно было правдой. Ведь, в этом мире правит Сила. То есть, я мог быть (да и был уже) жестоким убийцей, чуть ли не маньяком, тираном и деспотом, плюющим на Закон и законы. Мог быть. И мной бы только больше восхищались за это. И за то, что я в состоянии справиться с последствиями такого своего поведения. Что разделываюсь с мстителями, убийцами и держу в страхе кровников с недоброжелателями. Такое, в этом мире, было — нормально, хорошо и правильно. Общественно-одобряемо.
Но! У такого положения вещей есть и обратная сторона: стоит мне проявить Слабость, тем более, публично её проявить — как меня тут же сожрут. Просто растопчут. Обольют презрением и отвернутся с брезгливостью. И первой в тартарары полетит моя популярность. А последнего допустить я никак не хотел и не мог. Пусть, на репутацию в Аристократических кругах мне плевать, но популярность, как медийной личности, певца и композитора — ими я жертвовать не мог и не хотел. Ведь, они — это, на самом-то деле, всё, чем я действительно владел в этом мире. То, чего добился сам, осознанным ежедневным трудом. Пусть, не всегда тяжёлым и не совсем честным.
— Это очень надёжное место, Юр. Очень дорогое, престижное, для очень богатых и серьёзных клиентов, для которых репутация — тоже не пустой звук, — начала Катерина.
— Это значит только то, что кадры отсюда только дороже. А внимание спецслужб и заинтересованных не менее серьёзных людей к нему пристальнее и выше, — не дал ей договорить я. — Ты, лично ты, можешь дать мне стопроцентно надёжную гарантию, что здесь нет ни одной скрытой системы наблюдения или записи? Технической или при помощи Одарённых? Уверена, что из этой комнаты не выйдет наружу ничего?
— Хм. До вот этого твоего вопроса была уверена. Хозяин заведения ведь передо мной головой отвечает.
— Хозяин. Но не каждый из его подчинённых, персонала или обслуги. Он сам может не знать, что кто-то из них завербован… А есть ведь ещё и Разумники… Не говоря уж о том, какой мощный рычаг влияния на меня такая фотография может дать тебе самой…
— Ты мне не доверяешь? — вскинула брови она. — Учителю?
— Я никому не доверяю в этом мире.
— Никому? — продолжила изображать удивление женщина на троне. — А эта твоя Алина?
— Мы партнёры. Многим связаны. Ей — чуть больше, чем другим, но… — развёл руками я.
— Ла-а-адно, — с неудовольствием протянула Катерина. — Не думала, что ты такой параноик.
— Если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой на самом деле не следят, — улыбнулся я.
— Глубокая мысль… настоящего параноика, — хмыкнула она. — Но, если не здесь, то где?
— Элементарно: у себя в трейлере, — пожал я плечами. — Дело ведь, не столько в том, где, сколько в том: как. Пусть, там я в наличии слежки уверен, но кадры оттуда не будут НАСТОЛЬКО провокационными и… тематическими.
Женщина разочарованно вздохнула.
— Но да — юмор ситуации я оценил. Как и твои усилия. Создание двусмысленно-провокационной ситуации для подростка в пубертате — зачёт, — улыбнулся я.
— Скучный ты, Юра, — снова вздохнула она. — И, кстати, совсем не тянешь на подростка в пубертате. Словно, не пацан шестнадцатилетний, а опытный сорокалетний мужик, успевший нагуляться за свою жизнь, повидавший женщин и знающий себе цену… Тебе точно шестнадцать?
— «Мужчина средних лет, на всё найдёт ответ»… — хмыкнул я, припомнив строчку из одной уже даже для меня очень старой и не очень умной песни.
— И всё же? — чуть наклонила голову набок Катерина. — Я обратила на это внимание ещё при первой нашей встрече. Все обращают, — со значением добавила она.
— В ситуации, когда твоя жизнь постоянно находится под угрозой, взрослеют быстро, — попытался съехать с темы я.