Кода было уже достаточно поздно, мы втроем встали из за стола и откланившись, отправились в свои комнаты. Прежде, чем войти к себе, я успела шепнуть Диву: - На рассвете. В знак согласия он кивнул головой....
9.
- Ну, что, Лилия в твоей постели?
- Да, спит как мышка.
- Крестик надел?
- А как же.
- Снять с тебя пыталась?
- Сама нет, а меня просила, якобы он ей мешает меня целовать.
- Что то священник задерживается.
- Сейчас придет, делай скидку на возраст. А ты уверена, что графа не надо позвать? А если мы ошиблись?
- Вряд ли, ты встречал хоть раз в жизни деревенских детей, которые боятся лошадей, а лошади в свою очередь боятся их. А конь боялся её и трясся, вспомни, как тебе пришлось его успокаивать.
- Так, что , оборотень?
- Не знаю, не знаю, может быть процесс превращения ещё не завершился и мы сможем ей помочь...
- А вот и священник.
Тяжело отдуваясь святой отец поднялся на второй этаж и остановился возле комнаты Дива. В одной руке у него была библия, в другой сосуд со святой водой. Перекрестившись, он решительно открыл дверь и вошел, вслед за ним вошли и мы. Лилия безмятежно спала на постели Дика, золотистые волосы рассыпаны по подушке, а поверх ночной сорочки был виден нательный крест, который ей сонной надел на шею Див.
- На счет три? - спросил Див, я утвердительно кивнула головой. Одновременно мы прижали руки Лилии к постели, а священник стал окроплять ей святой водой и читать над ней молитву.
Лилия дернулась, открыла глаза, попыталась привстать. Крестик скользнул в вырез её сорочки и коснулся тела. Раздался душераздирающий вой. Мы были к этому готовы, а вот священник немного перепугался, но молиться не переставал и по прежнему окроплял её святой водой. Лилия стала дергаться сильнее, её тело то покрывалось рыжей шерстью, то на руках вырастали когти, то изменялось лицо и превращалось в морду какого то зверя, то превращалось опять в девичье. С обнаженным мечом примчался граф, но так и застыл в дверях, не в силах ни войти, ни произнести хоть какое то слово. Он как истукан уставился на Лилию, а с той творилось по прежнему что то неладное. Хотя превращения в зверя и замедлились, но по прежнему продолжались. Сколько прошло времени, я не знаю, но уже рассвело. Священник несколько раз посылал за святой водой. Лилия по существу плавала в ней. Молитвы не прекращались ни на минуту. Когда священник замолкал, её продолжал Див, или я. Дыхание пигалицы стало частым, частым, прерывистым, наконец она вздохнула и затихла. Прочитав ещё несколько молитв, и окропив её несколько раз святой водой, священник устало присел на край кровати.
- Успели,- проговорил Див.
- Процесс не стал необратимым. - Тебе повезло, - сказала я,- что твоя девчонка не превратилась в оборотня или в кого похлеще.
- Она не моя,- огрызнулся Див.
- Ну, да, она моя и по этому спит в твоей постели.
- Ох и язва ты сестренка.
- Что это было?- через силу спросил граф.
- Теперь все нормально сэр Фальконе, ваша дочь осталась человеком, а не превратилась в чудовище. Благодарите Дива за это.
- Но как, почему?
- Как обычно - укус собаки или волка, но скорее собаки, про волка она непременно рассказала бы. Див сразу же заподозрил неладное. Не может девушка выросшая в деревне бояться лошадей, а лошади бояться её. Вот по этому то она и ходила пешком и не приближалась ни к лошадям, ни к другим животным. К счастью превращение не завершилось и нам удалось вернуть ей человеческий облик, но она должна постоянно носить нательный крестик и ни когда ни при каких обстоятельствах его не снимать, а в полнолуние, по крайней мере несколько месяцев, быть под присмотром священника.
- Но как моя дочь оказалась в постели сэра Дива?
Див беспомощно взглянул на меня. Я быстро просканировала комнату Лилии.