На следующий день, что бы не маяться от безделья, я решил съездить к тому месту, где предполагалось построить тайный тоннель. Надо было осмотреться там...
3
Ранним утром следующего дня, оседл храмового коня, я неторопливо направился к отрогам гор, что синели вдали. Солнечное утро, небольшой ветерок, приятная прогулка, что ещё надо, что бы убить время до свадьбы. Тем более, что в замке я себя чувствовал несколько сковано, так как даже убранство зала и то держали от меня в тайне, в общем, что бы не мешаться под ногами у занятых людей я и предпринял эту поездку.
Мерный топот копыт, легкая трусца, птички над головой.... Все располагало к приятной и беспечной поездке. Я лениво осматривал окрестности, а моя память цепко схватывала картинку - вот здесь можно разместить лучников, а здесь встанет пехота, что остановит конницу, а здесь наступающим во фланг вдарит моя конница. Откуда у меня именно такое видение местности? Внезапно я почувствовал что то инородное в окружении. Глаза выделили развалины, судя по всему, очень старые, многотонные блоки, из которых когда то были сделаны стены потрескались, некоторые рассыпались. Толкнув коня, я направился их осмотреть. Старая крепость стояла на небольшом пригорке, хотя когда то это может быть была высокая гора. Тут и там валялись обломки крепостной стены, но странно, место в центре было абсолютно чистым. У меня складывалось впечатление, что здесь были только стены, а в нутрии крепости ничего не было. Я спешился, все равно торопиться некуда и ведя в поводу своего коня, между обломками стал пробираться к пустому месту.
- Если доблестный и без сомнения храбрый рыцарь даст старой женщине монетку, то она расскажет ему о страшной тайне замка Сюр,- услышал я скрипучий и противный голос.
Из за обломка стены вышла старуха, одетая в лохмотья и протягивала ко мне руку за подаянием. Не глядя я сунул руку в кошель и кинул ей золотой империал.
-Держите, леди и купите себе что нибудь по приличнее, чем эти лохмотья.
- Как давно ко мне никто так не обращался,- прошамкала старуха. А не будет у доблестного рыцаря с собой глоточка вина, что бы старая женщина могла промочить себе горло?
- Доблестный рыцарь (ничего, что это я о себе так скромненько, без пафоса), является храмовым воином Великой и пьет только воду.
- Какая жалость, а не найдется у храмового воина немного поесть?
- Найдется,- и я повернулся к седельной сумке, что бы сотворить несколько кусков мяса и сыра. В то же самое мгновение Огонек буквально прожег мою одежду вспышкой жара. Еще не соображая, я машинально вырвал его из за спины, развернулся и рубанул крест на крест перед собой. Раздался крик боли, отчаяния и ненависти.
Передо мной стояла молодая, красивая женщина, лицо которой портили огромные клыки с верху и низу её рта, а на руках вместо ногтей торчали огромные когти. И судя по всему очень острые. Из крестообразного разреза на обнаженной груди обильно вытекала голубая жидкость, на которую эта красотка смотрела с большим удивлением.
- Как ты смог, я же бессмертна, меня нельзя убить смертному...
- Все в мире течет, все изменяется, пришел и твой срок. Кто ты, красотка?
- Я,- она упала на землю,- Сцилла. Мы населяли этот мир до прихода богов и людей и мы правили им ещё долго после их прихода. Человеческое мясо такое вкусное, сладкое...
Её голос затихал, огромные глаза с вертикальными зрачками (а я только сейчас это заметил) медленно затягивались серой пленкой. По мере того как жизнь в ней угасала, растворялись обломки стен, осколки блоков, под ногами была обыкновенная земля и ни что не напоминало, что ещё недавно здесь стояли развалины какой то крепости. С телом Сциллы то же происходило что то странное, оно быстро старело, покрывалось морщинами, струпьями и в конце концов рассыпалось в прах. Но больше всего меня поразили её последние слова:
- Я теперь знаю кто ты. Император, ты обречен... Дальше она ничего не успела сказать...
- Велла, - я мысленно обратился к Богине,- а кто такая или такие Сциллы?
Мгновение, яркая вспышка и я уже внутри священного огня Великой, а она стоит рядом и в руках у неё, я не поверил, молнии, которые она готовилась метнуть в противника.