<p>
Взметнулись тёмные жёсткие прядки, выбившиеся из-под чепца, и моя провожатая, скользнув влево, юркнула в неприметную теснину, сунься я в которую — мигом застрял бы там, что клин в расщепе. Привычка одинокого лесомыги не упускать из внимания ни одного сбоя в плавном течении яви, будь то безветренная судорога ветви или тишайший шорох... особенно тишайший... не подвела и в трущобах. Я почти ушёл от удара, нацеленного в мой затылок. Развернувшись с немалым риском проломить локтем ближайшую стенку, я одним выпадом убедительно доказал погладившему меня по лопатке дубинкой невежливому оборванцу неоспоримое преимущество длинной палки в длинных руках. Застенчивый сообщник незадачливого татя зацепился за мою память лишь сдавленным воплем и звуками бегства.</p>
<p>
Я заставил подняться скулящего неудачника, с оттяжкой прожарив его хребтину о занозистую стену тонущей в помоях будки, кем-то называемой жилищем. Ужас, перекосивший серое лицо горе-разбойника, не скрыл неприятно удивившего меня сходства с личиком кареглазой плутовки.</p>
<p>
— Тогда ты веди, — потребовал я у норовящего стечь по сизым доскам куда-нибудь пониже нерасторопного братца резвой сестры.</p>
<p>
Он жалостно заквохтал, видимо пытаясь выговорить слово "куда".</p>
<p>
— К Игнацу!</p>
<p>
Шли мы недолго. Повернули раза три и, протиснувшись между накренившимися другу к другу постройками, очутились у логова знаменитого невежды, имевшего дерзость величать себя алхимиком. Высокий поджарый мужчина преклонных лет в грязной рубахе с высоко закатанными рукавами, услышав блеянье моего недобровольного проводника, появился в дверном проёме, смяв костлявым плечом бурую занавесь. Серые с хищной желтизной глаза смерили меня снизу вверх строгим мерилом желчной неприязни.</p>
<p>
— Справился, дылда?</p>
<p>
Я, смутившись, ослабил хватку, и мой нелюбезный провожатый выкрутился на свободу, попятился и, злобно хныча, порскнул за ближайший угол.</p>
<p>
— Тебе здесь не рады, благочестивый. Уходи.</p>
<p>
Я не шелохнулся, с пристрастием рассматривая человека, прослывшего в разноголосице города и алчным безумцем, и бескорыстным целителем.</p>
<p>
— Безгрешные мастера желают знать, сколь правдив очередной донос, и подослали ушлого мальчика из обители нюхнуть скверны?</p>
<p>
— Нет...</p>
<p>
Старик изменился в лице.</p>
<p>
— И что? — проскрежетал он нетерпеливо.</p>
<p>
— Хочу кое-что купить... выменять.</p>
<p>
Изумление и любопытство, одолевающие Игнаца, боролись с недоверием.</p>
<p>
— Ты ведь — травник Одо, так?</p>
<p>
Я кивнул.</p>
<p>
— И какую ж невидаль тебе не втюхали на торге, благочестивый?</p>
<p>
— Какую-то и втюхали, — передразнил я сварливого хрыча, — да мало того мне.</p>
<p>
Я сказал самозванному алхимику чистую правду. Байки людей, видевших ненастного призрака воочию, и собственные впечатления постепенно сложились в моём воображении в бесцветный витраж, пусть изуродованный многими выбоинами и трещинами, но замкнувший в своей неполноте осколок разрушенной жизни таинственного странника по имени Ненасыть. Любезничая с наблюдательным и языкастым людом на городском рынке, я невзначай задавал неслучайные вопросы, и леденистая мозаика обрела выразимую словами чёткость и заиграла неяркими красками.</p>
<p>
— Да и с чего ты взял, что у меня есть?!</p>
<p>
— У тебя нет, но ты знаешь, где добыть.</p>
<p>
— Горазд ты загадки загадывать, учёный человек, — проворчал Игнац. Подумав, оттолкнул ладонью занавесь. — Зайди, потолкуем.</p>
<p>
Глаза быстро привыкли к полумраку.</p>
<p>
— Что озираешься? Нет у меня ничего запретного. Негусто жирую.</p>
<p>
Что и говорить, обстановка "норы порока" удручала вызывающей скудностью. Мне хозяин, выжав из себя каплю радушия, указал на низенькую скамейку, подпирающую хлипкую стену, а сам устроился напротив, на застеленном потрёпанной мешковиной коробе. Я осторожно вытянул ноги, опасаясь пнуть сверлящего меня диковато поблёскивающим в потёмках взглядом Игнаца или зацепить приземистый столик, заставленный откупоренными бутылками. Среди порожних стекляшек красовался череп крупного волка, увенчанный нашлёпкой, в которой я опознал расплывшуюся свечу. Где бы ни мешал и варил старый плут свои "бальзамы" и мази, дома он не наследил.</p>
<p>
— Говори, что за товар, а я назову цену.</p>
<p>
— В минувший год в начале лета в порт заходил пополнить запасы воды торговый корабль с Южных островов — "Лилия ночи". Один из чужеземцев на борт не взошёл. Но и в городе не задержался. Его не искали... И никому на торге не запомнилось его имя.</p>
<p>
Я решил не мяться в осторожных предположениях и выпалил как на духу:</p>
<p>
— Этого человека ограбили и убили.</p>
<p>
Игнац, затихнув, помалкивал и, мне показалось, даже не дышал.</p>
<p>
— Убийцу я не ищу... И награбленного мне не надо. Я хочу знать, где спрятали тело.</p>
<p>
Старик выдохнул протяжный сип, прокашлялся и тихо спросил:</p>
<p>
— А ну как в море затопили, благочестивый? Скинули с кручи или спихнули с лодки?</p>