<p>
Я в полнейшей растерянности шмыгнул носом.</p>
<p>
— Я знавал Юрга в лучшие времена, когда ещё и сам не ютился в таком гноилище. Помотало его по свету, любознательный был малый. Злоумышлял он, не принимая сокровенности или нечестивости знания, и права неких самовластных избранных на оное. Не знаю я, кто обвинитель, знаю только, что уволокли иноземного купца в монастырь на допрос, а после погнали в Долину ковырять руду во славу короля Миртанского. Поберегись, Одо, братья не одобрят ни того, что ты якшался со мной, ни того, что совал нос в тёмные дела порочного семейства Ирого.</p>
<p>
Замолкнув, старик привстал и накрыл переливчатые ростки надежды на чудо полотном, словно пытался защитить похищенные у тролля сокровища от завистливых взглядов.</p>
<p>
— Значит, когда я приходил... ты знал, о ком спрашиваю?!</p>
<p>
— Знал! Что я знал?! — вспылил Игнац. — Ты что же, думаешь, я его убил?! Думаешь, я желал ему смерти? Я хотел защитить его... Но что я мог?</p>
<p>
— Арз — внук того кощунника, — старик быстро успокоился, и дыхание его выровнялось, — деда он не знал, но унаследовал его норов, его библиотеку... хотел бы я там порыться!.. его записи, а Юрг повидал многое, о чём достойно поведать людям. И меня, ничтожного, он упомянул в каких-то строках. Знал! Мальчишка знал моё имя и нашёл меня здесь, не побрезговал. Самонадеянный юнец! Я прятал его, вразумлял, но напрасно... Возомнил молокосос себя великим чудодеем или уж не знаю, кем. Прибыл на остров чудес, о! то слова Юрга... и заявил мне, что вызволит деда, коли тот жив. И всех, кто не побоится... Я внушал ему, что из Долины нет пути, что сойти туда — всё одно, что сойти в могилу. Он же твердил, что есть путь, да не один... пробоины, так он говорил. И говорил, что и это слова Юрга, нацарапанные пером. Хвалился, что найдёт пробоину. Далеко же завели его эти поиски...</p>
<p>
Мы молча выслушали усталый гомон трущоб, пенящийся на глубоких вздохах моря. Потрескивала выгорающая свеча.</p>
<p>
— Люди, которых ты не ищешь, Одо, вняли мне и решили не препятствовать твоим изысканиям. Уважили... дело решили мои лживые слова о том, что кто-то имел неосторожность пролить кровь человека из проклятого рода могущественного чернокнижника и некроманта. И то ещё, что не только простак Фарим видел призрака, бродящего над прибоем в шторм... Решено, чужак, многим во благо твои нескромные вопросы.</p>
<p>
— Скажи, Одо, — в скрипучем голосе прозвучала горестная улыбка, — почему ты его не боишься? Только не заговаривай мне зубы проповедями о силах духовных, которые дарует тебе Иннос!</p>
<p>
— А скажу, что мне благоволит Аданос, от этого тебе зубы не ломит?</p>
<p>
— Ну, это больше похоже на правду, — усмехнулся старый безбожник. — Не бойся признаться в невежестве, таковое всё равно не утаить.</p>
<p>
Я пожал плечами.</p>
<p>
— Да я и боялся, только не понял, чего. Может, и нечего бояться? Он не грозит, не нападает. Просто ходит рядом, слушает и смотрит. Курица и то страшнее, она-то и до крови может клюнуть.</p>
<p>
— Вот как? Слушает и смотрит... И почему же, благочестивый, он ходит именно за тобой?</p>
<p>
— Так я тоже не грозил ему, так... самую малость. И не бегал от него сломя голову. От дождя не сбежишь, а мокрому дождь не страшен.</p>
<p>
— Верно, — задумчиво протянул Игнац, — может, и правда всё так просто.</p>
<p>
— Просто скажи, где мне искать останки?</p>
<p>
Старик мученически вздохнул, почти застонал.</p>
<p>
— Мне сказали, Одо, что это были лёгкие деньги. Арз сам пришёл туда, где не услышат крика и искать не будут. Сам выбрал, где ему умереть. Была ему и пробоина... в горле или затылке — не суть. Ты думаешь, верно, будто бы кто-то позарился на его кинжальчик в чёрном с серебром. Не так. Тому, кого ты не ищешь, заплатили. Те, кого ты не найдёшь.</p>
<p>
— Но почему?!</p>
<p>
— Ха! Почему?! — окрысился неблагонадёжный старец. — А в чём обвинить мальчишку? В том, что у него молоко на губах не обсохло? А что если нашёл бы он ту самую чудесную пробоину, которую безуспешно искал когда-то на "острове чудес" Юрг Ирого? Не у городских стен, так в Долине? Что некогда было поводом для заумных рассуждений и пышных диспутов, теперь угроза. Восстанут мертвецы... вернутся погребённые заживо в рудниках, каково придётся цветущей в Хоринисе огненной благости?</p>
<p>
— Он болтал о таком на торге? — изумился я.</p>
<p>
— Нет... Хватило бы того, чтоб хоть раз прозвучало его родовое имя — Ирого. Да и лицом он удался вылитый дед, могли припомнить... Проще всего было избавиться от него. Наняли головореза — и нет головной боли.</p>
<p>
— А почему же с дедом его не расправились без судилища?</p>
<p>
— О! Юрг Кром Ирого не был беспечный недоросль, шмыгающий по закоулкам с сияющими глазёнками. Влиятельный господин, знающий себе цену, при больших деньгах, при слугах. Вымазали его дёгтем на славу, увяз и не выкрутился. Во дни торжества правосудия, когда разоблачили сего закоренелого чернокнижника, Долина рудников была всего лишь каторгой, а не замурованным склепом, объятым жутким сиянием. И никаких пробоин, кроме выколупанных своей же киркой, Юрг там не сыскал бы. Плох тот искатель, кто на цепи. Да и не каждое умертвие разговоришь, но каждого смертного можно сломать...</p>
<p>
— Как думаешь, мастер Игнац, он... ещё жив?</p>
<p>
Старик покачал головой, скривил рот.</p>
<p>
— Он старше меня... а я бы недолго там продержался... Я-то ведь пуще всего опасался, что дурачка Арза ухватят за шиворот и запрут где-нибудь в монастырском подвале. Не стали возиться, не те времена.</p>