<p>
Я повернул наугад вправо и, всем своим видом являя полнейшее безразличие к негодованию суетливых крикунов, пошёл вдоль слоистой, испещрённой извилистыми трещинами скальной кручи, под широким навесом, на который, бывало, не единожды взбирался в поисках отборных экземпляров каменника и горца. Вопли немного поутихли, сменяясь переливчатым урчаньем. Самые бдительные и любопытные гоблины, лопоча и похрюкивая, увязались за мной, а Сутулый, в котором я давно подозревал вожака сего диковинного пещерного сообщества или ещё какую-нибудь важную шишку, так и вовсе поскакал впереди, то и дело разворачиваясь и окидывая несносного меня суровым взглядом.</p>
<p>
Не пришлось бродить долго. Обтёсанная дождевыми и талыми водами трещина в подножии нависающей над Южной лощиной Становой горы — та самая "промоина", хранящая проклятую тайну неупокоенного человека дождя, источала резко ощутимый смрад догнивающих костей. Осмотревшись, я понял, что варги, привлечённые запахом мертвечины, пытались вытащить тело из-под камней и веток, абы как накиданных убийцами, и, несомненно, мощные зверюги преуспели бы в столь нечестивом деле, но в едва начатое пиршество решительно вмешались гоблины, не потерпевшие у своего жилища раздухарившихся хищников. Мне стоило бы поблагодарить непоседливых горлопанов за то, что они не позволили "расползтись" костям убиенного по всей лощине, но в присутствии этих неотступных и неуступчивых существ я не мог ни на миг расслабиться и выпустить из руки посох или снять с плеча суму. Вмиг попытались бы стащить.</p>
<p>
Не упуская из виду вороватых соглядатаев, я начал понемногу, без резких движений, выбирать из трещины мусор. Гоблины урчали, переглядываясь, затем вдруг один тощенький молодчик, каковому я сразу придумал кличку Чахлый, углядев в моих действиях что-то неприемлемое, громко заквакал и ухватился обеими ручонками за остроугольный камень, чуть ли ни с его головёнку размером. Но Бурый, не издав ни звука, отвесил вояке затрещину, и тот сразу раздумал хвалиться меткостью. Веток, к моему удивлению, в погребальной трещине оказалось очень много, в большинстве своём хвойных — еловых и можжевеловых, среди них попадались даже ещё зелёные и не осыпавшиеся. Объяснение таковому чуду нетленности я видел только одно, и сие бурчало и журчало на все лады, перемигиваясь и корча рожицы, в нескольких шагах от меня.</p>
<p>
Когда я, надев холщовые рукавицы, стал извлекать на свет побуревшие, ломкие кости, гоблины совсем притихли. В моей, хорошо известной им, приверженности к растениям и грибам всеядные забияки видели нечто возмутительное, их задевающие, но вполне естественное, теперь же мне удалось озадачить их.</p>
<p>
Под едва различимое в птичьем гомоне воркованье призадумавшихся гоблинов я сложил все найденные кости и маленький расколотый череп в мешок и, осторожно собрав в рыхлую многослойную скатку грубую ткань, не без содрогания убрал прах человека дождя в суму. При взгляде на угомонившихся пещерных воришек не очень-то верилось, что они позарятся на человеческие останки, вонь от которых месяцами глушили охапками смолистого лапника, но всё же меры предосторожности не казались мне лишними.</p>
<p>
Солнце припекало сквозь кроны уже с полуденной кручи. Я решил сложить очистительный костёр в лощине. В сопровождении на диво смиренных гоблинов я сходил к роднику, умылся и утолил жажду, затем выбрал место под кострище, в отдалении от каменной стены, чтобы не запечься самому в ритуальных трудах своих, расчистил. Надрезал и отвалил в стороны дёрн. Натаскал камней, выложил неопалимую оградку. Подволок крупную сосновую ветвь с пожухлой хвоей. Когда лезвие топорика, звякнув, вонзилось в сухую древесину, гоблинов охватило неописуемое возбуждение. Они задёргались, заметались, ворча и покрякивая. Рявкнул Сутулый... и все бросились врассыпную. Прежде чем я определился хоть с каким-либо толкованием такой смуты, Корноухий, сипловато покряхтывая, подтащил здоровенный сук. Уронил и тотчас отскочил назад, опасливо поглядывая на меня с искристой хитрецой.</p>
<p>
— Огня хотите? — потрясённо спросил я. — Будет вам огня...</p>
<p>
О пристрастии мелкого народца к пламени всяк наслышан. Крадут они угольки из любого костерка или очага, до коего дорвутся, и оттого, мол, случаются лесные пожары. А могут и дом или овин поджечь у того, кто досадит им. Спалят и жито, озоруя. Тёмные и маловерные селяне, злословя на высокомерных книжников и усердствуя в кощунстве, ёрнически равняли диких пещерных огнепоклонников с благочестивыми служителями Круга Огня, когда во хмелю или в низменной злобе чувствовали себя безнаказанными. С той поры, как я вымахал настолько, что на иных шипящих сквозь зубы вольнодумцев поглядывал свысока, будто на гоблинов, меня не донимали такими остротами.</p>
<p>
Не зная, как должно принять дар от пещерного "единоверца", я просто кивнул, махнув топориком над кострищем.</p>
<p>
Даритель, возликовав, застрекотал и метнулся в чащу. Вот уже и Сутулый нёс изъеденный короедами обломок трухлявого ствола на узеньком плечике. Подлесок трещал, хрустел и щёлкал, преисполненный нечеловечьим пылом. Я перехватил топорик поудобнее и принялся за работу.</p>
<p>
Священнодействие высекания искры сомкнуло всю пылкую братию похитителей углей в едином трепетном вдохе. Затлела рыжая хвоя, завился дымок, занялся многоголосый, безудержный животный восторг. Огонь, стелясь по чернеющей древесине, загудел ровно и мощно, светлея, заполоскал раскалившийся воздух, закружил в полупрозрачном дыму алые искры. Гоблины, курлыча и повизгивая, кружили и пританцовывали рядом, изнывая и от неодолимого желания приблизиться к завораживающему великолепию очистительного пламени, и от нестерпимого жара.</p>
<p>
Не таясь, пришёл из чащи крупный варг, ощетинил загривок, опустил лобастую голову. Встретившись со мной взглядом, задрал губу, ощерился. Вздрагивали на клыках рдяные блики, пламенели зрачки. Вскоре, не выдержав запаха гари, большак счёл за благо убраться подальше от охваченного безумным весельем пекла.</p>
<p>
Не слыша звуков собственного голоса, я воззвал к Огненному божеству.</p>
<p>
— Иннос, смилуйся и даруй покой блуждающей в ненастье душе. Пламенем очищен от скверны прах странника...</p>