"А как же Брендан?" - спросила Джессика.
"Я не знаю", - сказала она. "Я думаю, он может быть..."
Движение пришло в движение. Они съехали с бульвара на Торресдейл-авеню.
"Что, милая? Ты думаешь, Брендан может быть кем?"
Софи посмотрела в окно, затем на свою мать. - Я думаю, он может быть Джи-Эй-Э.
О боже, подумала Джессика. Она была готова ко многому. Разговоры о совместном использовании, разговоры о расе и классе, разговоры о деньгах, даже разговоры о религии. Джессика была совершенно не готова к разговору о гендерной идентичности. Тот факт, что Софи произнесла это слово по буквам вместо того, чтобы произнести его вслух, указывая на то, что для Софи и ее одноклассников это слово относилось к специальной классификации ненормативной лексики, которую нельзя произносить, – говорил о многом. "Понятно" - это все, что Джессика смогла сказать в тот момент. Она решила не исправлять орфографию своей дочери на этот раз. "Что заставляет тебя так говорить?"
Софи поправила юбку. Для нее это было явно нелегко. "Он бегает как девчонка", - сказала она. "И бросает как девчонка".
"Хорошо".
"Но я тоже так думаю, верно?"
"Да, ты знаешь".
"Значит, это не так уж плохо".
"Нет, это совсем не плохо".
Они заехали на подъездную дорожку и заглушили двигатель. Вскоре Джессика поняла, что понятия не имеет, как много Софи знает о сексуальной ориентации. Даже мысль о словах "сексуальная ориентация" в связи с ее маленькой девочкой совершенно выводила ее из себя.
"Итак, что случилось?" - спросила Джессика.
"Ну, эта девушка говорила гадости о Брендане".
"Кто эта девушка?"
- Моника, - сказала Софи. - Моника Квальята.
"Она в твоем классе?"
"Нет", - сказала Софи. "Она на третьем месте. Она довольно крупная". Сознательно или подсознательно Софи сжала кулаки.
"Что ты ей сказал?"
"Я сказал ей перестать говорить такие вещи. Потом она толкнула меня и назвала шлюхой".
Вот сука, подумала Джессика. Она втайне надеялась, что Софи почистила часы этого маленького засранца. - И что ты сделал потом?
"Я оттолкнул ее. Она упала. Все засмеялись".
"Брендан смеялся?"
"Нет", - сказала Софи. "Брендан боится Моники Квальята. Все боятся Моники Квальята".
"Но не ты".
Софи выглянула в окно. Начался дождь. Она провела пальцем по запотевшему стеклу, затем снова посмотрела на мать. - Нет, - сказала она. - Не я.
Да, подумала Джессика. Моя сильная маленькая девочка. "Я хочу, чтобы ты выслушала, хорошо, милая?"
Софи выпрямилась. - Это будет одна из наших бесед?
Джессика чуть не рассмеялась. В последнюю секунду она сдержалась. - Да. Думаю, так и есть.
"Хорошо".
"Я хочу, чтобы ты помнил, что драка - это всегда последнее средство, хорошо? Если тебе приходится защищаться, ничего страшного. Каждый раз. Но иногда нам нужно позаботиться о людях, которые не могут позаботиться о себе сами. Ты понимаешь, что я имею в виду?'
Софи кивнула, но выглядела смущенной. - А как насчет тебя, мам? Раньше ты все время ссорилась.
Вот дерьмо, подумала Джессика. Логика семилетнего ребенка.
После рождения Софи Джессика открыла для себя бокс как средство для физических упражнений и похудения. По какой-то причине она увлеклась этим, даже зайдя так далеко, что приняла участие в нескольких любительских боях, прежде чем позволить своему двоюродному дедушке Витторио уговорить ее стать профессионалом. Хотя те дни, вероятно, остались позади – если только не приближался Выпускной тур для женщин-боксеров тридцати пяти лет, – она начала посещать тренажерный зал Джо Хэндса в ожидании серии показательных боев, запланированных для сбора денег для Полицейской спортивной лиги.
Однако ни одна из этих тренировок не помогла ей в тот момент, когда ей пришлось объяснять разницу между борьбой и боксом.
Затем Джессика увидела тень в боковом зеркале заднего вида.
Винсент шел по подъездной дорожке, неся пиццу из "Сантуччи". С его карамельными глазами, длинными ресницами и мускулистым телосложением, он все еще заставлял сердце Джессики трепетать, по крайней мере, в те дни, когда она не хотела его убивать. Иногда он надевал костюмы и галстуки, был чисто выбрит, его темные волосы были зачесаны назад. В другие дни он был неряшливым. Сегодня был неряшливый день. Джессика всегда была слабаком. Она должна была это признать. Детектив Винсент Бальзано выглядел чертовски хорошо для женатого мужчины.