"Это не из-за меня. Это никогда не было из-за меня". Драммонд вспотел. Он помахал бритвой в опасной близости от лица Люси. На заднем плане нарастал хор криков. Игра Кристы-Мари стала громче.
Говорят, что дама - маркиза или баронесса
И ее зеленый кавалер, бедный картрайт.
Ужас! Посмотри, как она отдается ему,
Как и тот простак, он был бароном.
"Она отдалась ему", - сказал Драммонд, указывая на тело на полу. "Как видишь, ей осталось недолго. Это нужно было сделать".
"Кому осталось недолго?"
"Учительница. Она умирает. Вот почему мне пришлось писать быстрее".
Драммонд отступил на шаг назад, на кухню, увлекая за собой Люси. - Послушайте их всех, - сказал он. - Вы слышите?
"Я слышу, Майкл". 11:58.
Джессика двинулась вперед.
- А что насчет Габриэля Торна? - спросила она, указывая на тело на кухонном полу. - Криста-Мари не убивала его, не так ли? Это был ты, не так ли? Вы и Джозеф Новак?'
"Торн был влюблен в нее. Он манипулировал ею". Драммонд покачал головой, его глаза наполнились слезами. "Джозеф был слабым. Он всегда был слабым".
"Но ты позволил Кристе-Мари взять вину на себя".
По его щекам потекли слезы. "Мне приходилось жить с этим двадцать лет".
Драммонд отступил к центру кухни, когда "Танец смерти" приблизился к своей последней великолепной части.
Откуда-то из-за этой какофонии донесся мужской голос: "Майкл".
Внутри, где живет музыка, в этом позолоченном зале, я наблюдаю и жду. Учитель знает, что я должен делать.
Осталось сыграть одну ноту.
Последнее замечание.
При звуке голоса мужчины все замедлилось. Драммонд еще крепче прижал Люси к себе. Медленно он поднес опасную бритву к собственному лбу и быстро провел ею по нему. Ярко-алая кровь омыла его лицо, пролившись на Люси.
Снова, откуда-то: "Майкл".
Драммонд на мгновение заколебался, повернув голову на звук. - Доктор Торн?
Еще одно замечание.
Еще один голос.
Драммонд посмотрел на Кристу-Мари, яростно игравшую в музыкальной комнате.
Они рвутся вперед, они летят; пропел петух.
О, какая прекрасная ночь для бедного мира!
Полночь.
Майкл Драммонд высоко поднял бритву в воздух. Он откинул назад волосы Люси, обнажив белизну ее шеи.
"Учитель..." - сказал он.
Когда он опустил бритву, Джессика увидела, как тело на полу зашевелилось.
Это был не Дэвид Альбрехт.
Детектив Кевин Бирн перекатился вправо, поднял свой "Глок-17" и выстрелил, всадив единственную пулю Драммонду в голову, чуть выше правого глаза. Толстые ошметки костей и мозговой ткани вылетели из задней части черепа Драммонда на облицованную белой плиткой стену.
Драммонд рухнул лицом вниз на стойку, на полосу облачной бумаги, его окровавленное лицо разрисовывало простыню в гротескной пародии на музыкальный посох. Его тело рухнуло на пол.
Джессика заглянула на кухню, в ушах у нее зазвенел звук разряжаемого оружия. Когда она отошла в угол музыкальной комнаты и обняла Люси Дусетт, она встретилась взглядом с Бирном. Он был покрыт кровью, не своей собственной. Он лежал в засаде. Он посмотрел на нее, но его глаза видели что-то еще, возможно, что-то, что произошло в этой комнате давным-давно, что-то, что только сейчас подошло к концу.
Человек-Эхо был мертв, его симфония теперь завершена.
Глава 101
Во второй раз за эту ночь полицейское управление Филадельфии проверило место преступления по этому адресу. Десятки сотрудников, как безмолвные призраки, двигались по теперь уже ярко освещенным помещениям.
Снаружи Джессика и Бирн отошли в тень. Когда они остались одни, вне пределов слышимости, она повернулась к нему, в ней кипел гнев из-за того, что ее оставили в стороне. "У тебя есть около пяти гребаных секунд, чтобы начать все это объяснять". "Я знаю, ты расстроен".
"Я больше не расстроена", - сказала Джессика. "Когда ты все это устроил? Вчера?"
"Нет", - сказал Бирн. "Чушь собачья".
Она мерила шагами комнату. Бирн дал ей время.
"Джесс, поверь мне. Арест был настоящим. У Диаса и его команды были доказательства того, что татуировки были отправлены по почте на мой адрес. У них также были волосы и волокна из моего фургона. Они с трудом добрались до меня. Я был совершенно ошеломлен.'