"Хорошо", - сказала она. "Позволь мне принять душ. Я выйду через десять минут".
На лице Стэнсфилда сразу отразились две вещи. Во-первых, мысль о том, что она принимает душ. Во-вторых, тот факт, что его не пригласили войти.
Место преступления находилось в северной части района Пеннспорт в Южной Филадельфии. Пеннспорт был рабочим районом, ограниченным площадью Пассьянк на западе, рекой Делавэр на востоке, Куин-Виллидж на севере, Уитменом на юге.
В Пеннспорте, одном из старейших районов города, медленно строились новые проекты, некоторые дома были построены в 1815 году. Было вполне возможно, что новый квартал рядных домов будет окружен сооружениями, построенными, когда Джеймс Мэдисон был президентом Соединенных Штатов.
Когда Джессика и Стэнсфилд подъехали к месту преступления – заколоченной витрине магазина на углу Пятой улицы и Федерал–стрит, - по диагонали через улицу была припаркована служебная машина. И Федеральная, и Пятая были улицами с односторонним движением, и в обоих концах квартала стояли двое полицейских в форме, перекрывая движение. Криминалисты еще не прибыли на место происшествия, поэтому оцепление по периметру еще не было оцеплено лентой. Сокращение бюджета вынудило город сократить количество новых сотрудников, отложить обновление оборудования, и в эти дни может наблюдаться задержка в прибытии ключевого персонала на место преступления на два часа или более.
Но пока криминалистов там еще не было, Дэвид Альбрехт был с камерой в руке.
"Доброе утро!" - крикнул он с другой стороны улицы.
Великолепно, подумала Джессика. Еще один жаворонок. Ее муж и Софи были жаворонками. Все вокруг нее были жаворонками. Кроме Бирна. Это была одна из причин, по которой они так хорошо работали вместе. В большинстве случаев они ворчали друг на друга до полудня.
Джессика помахала Дэвиду Альбрехту, который быстро достал камеру и заснял этот жест. Затем Джессика взглянула на Денниса Стэнсфилда. Стэнсфилд, увидев, что его снимают на камеру, застегнул пальто, втянул живот и попытался принять официальный вид.
Они расписались в журнале. Офицер в форме указал в конец переулка.
"Внутри или снаружи?" - спросила Джессика.
"Внутри", - сказал он. "Но только".
Местом действия был задний вход в закрытый независимый обувной магазин под названием All Soles. Сзади были ступеньки, ведущие в подвал, к двери, через которую различные торговые заведения, располагавшиеся там на протяжении многих лет, получали свои товары. Небольшая территория за магазином была завалена мусором из фаст-фуда, выброшенными покрышками - городским мусором, который люди считали слишком трудоемким, чтобы выбрасывать в мусорный контейнер, расположенный всего в нескольких футах от магазина.
Джессика и Стэнсфилд остановились наверху лестницы. Вниз вели железные перила. Как раз в тот момент, когда Джессика сделала мысленную пометку попросить криминалистов вытереть пыль с перил, Стэнсфилд положил на них руку, приняв позу мачо, повелевая своим золотым значком над собравшимся персоналом.
"Гм, детектив?" - спросила Джессика.
Стэнсфилд оглянулся. Джессика указала на его руку. Стэнсфилд понял, что, возможно, загрязняет сайт, и отдернул руку, как будто схватил раскаленную докрасна кочергу.
Джессика обратила свое внимание на вход на место преступления.
Там было четыре ступеньки. Она осмотрела окрестности и не увидела следов крови. Дверь была приоткрыта всего на несколько дюймов. Она спустилась по лестнице, осторожно открыла дверь, Стэнсфилд шел за ней слишком близко. От его одеколона исходил тошнотворный запах. Скоро он станет желанным.
"Срань господня", - сказал Стэнсфилд.
Жертвой был белый мужчина неопределенного возраста – неопределимого отчасти потому, что они не могли видеть всего его лица. Он лежал посреди маленькой пыльной кладовки, среди картонных коробок, пластиковых ведер, деревянных поддонов для погрузчиков. Джессика сразу увидела темно-фиолетовые синяки на его запястьях и лодыжках. Жертва, как оказалось, была закована в кандалы. В этой комнате не было ни крови, ни следов борьбы.
Но две вещи заставили ее задуматься. Во-первых, лоб и глаза жертвы были обернуты полосой белой бумаги. Бумага была шириной около пяти дюймов и полностью окружала голову мужчины. В верхней части ленты была коричневая полоса, прямая линия, проведенная чем-то, что могло быть засохшей кровью. Под ней было еще одно пятно, на этот раз почти идеальной овальной формы шириной около дюйма. Бумага накладывалась внахлест на левую сторону головы мужчины. Похоже, она была запечатана красным сургучом. На правой стороне было еще одно пятно крови, которое выглядело как восьмерка.