Джессика внезапно уловила связь. - Подожди минутку. Твоим отцом был Йонас Альбрехт?
"Да".
Более двадцати пяти лет Джонас Альбрехт был настоящей силой в искусстве, бизнесе и политике Филадельфии - одним из директоров престижного общества Пенсильвании. Он был богатым человеком, сколотившим состояние на недвижимости. Он основал ряд организаций и был тесно связан с Филадельфийским оркестром, пока не был трагически убит в результате жестокого угона автомобиля в 2003 году. В то время Джессика служила в полиции, но это было до того, как она перешла в отдел по расследованию убийств. Она не была уверена, было ли когда-нибудь закрыто дело.
"Это была ужасная трагедия", - сказал Бирн. "Мы сожалеем о вашей потере".
Альбрехт кивнул. - Спасибо.
Мы - это сумма нашего опыта, подумала Джессика. Дэвид Альбрехт, возможно, не занимался бы тем, чем занимается сейчас, если бы не ужасная трагедия, постигшая его отца. Джессике потребовалось много времени, чтобы осознать, что, если бы не трагедии ее собственной жизни, среди которых была смерть ее брата Майкла в Кувейте в 1991 году, ее жизнь могла бы пойти по другому пути. До того рокового дня она направлялась в юридическую школу. Именно Майкл собирался пойти по стопам своего отца и поступить в полицию. Жизнь делает свои повороты.
Пока Бирн и Дэвид Альбрехт обсуждали документальный фильм – не самая сильная сторона Джессики, она прошла половину процедуры "Это спинномозговая пункция", прежде чем поняла, что это подделка, – она достала свой iPhone и поискала тату-салоны в Филадельфии. Она позвонила нескольким из них, и ей сказали, что они не занимаются такими вещами, как временные татуировки. Последнее место, куда она звонила, торговый центр на Саут-стрит, упоминал салон, который недавно открылся на Честнат, место под названием Ephemera. Девушка сказала, что они делают временные татуировки и у них хорошая репутация.
Ephemera находилась на втором этаже рядового дома, переоборудованного под торговое помещение. На первом этаже располагался розничный магазин, где продавались фирменные блюда азиатской кухни.
Пока Дэвид Альбрехт снимал некоторые экстерьеры здания, Джессика и Бирн поднялись по узкой лестнице и открыли дверь из матового стекла.
Передняя гостиная была освещена десятками свечей. Стены были увешаны гобеленами пурпурного и золотого цветов. Здесь не было ни мебели, ни табуретов, только подушки. Пахло густыми благовониями. В зале ожидания не было посетителей.
Несколько мгновений спустя из-за занавески вышла женщина и поздоровалась с ними. Это была индианка, изящная, как эльф, лет сорока. На ней было бирюзовое шелковое курти и черные брюки. "Меня зовут Даладжа", - сказала она. "Чем я могу вам помочь?"
Джессика достала свое удостоверение личности, показала его женщине. Затем она представилась сама и Бирн.
"Что-то не так?" - спросил Даладжа.
"Нет", - сказала Джессика. "У нас всего пара вопросов, если у вас найдется несколько минут".
"Да, конечно".
Даладжа указал на большие подушки перед окном, выходящим на Честнат-стрит. Джессика и Бирн сели. Что ж, "сидел" - это слишком вольное определение действий Бирна. Для мужчины его габаритов лучшее, что мог сделать Бирн, - это прицелиться в подушку, а затем упасть на нее.
"Не хотите ли чаю?" - спросила женщина, когда они уселись.
"Я в порядке, спасибо", - сказала Джессика.
"Не будет ли слишком хлопот с чашечкой масала-чая?" - спросил Бирн.
Женщина улыбнулась. - Вовсе нет. Но это займет несколько минут.
"Без проблем".
Даладжа исчез в задней комнате.
- Масала чай? - тихо спросила Джессика.
"А что насчет этого?"
"У тебя есть какая-то тайная жизнь, о которой я не знаю?"
"Ну, если бы я сказал тебе, это не было бы секретом, не так ли?"
Джессика оглядела комнату. На дальней стене были стеклянные полки, на каждой - стопка яркой одежды. На другой стеклянной полке хранились резные артефакты и украшения. Из-за занавеса мягко доносились звуки современной индийской музыки.
Вскоре женщина вышла из задней комнаты и села на большую подушку напротив них. Она была такой легкой, что едва виднелась на подушке. Казалось, она парила над ней. "Чай скоро будет готов".