Бирн встал, пересек гостиную, сделал несколько шагов по коридору. Джессика указала на открытую дверь спальни. Бирн шагнул к проему, осмотрел комнату. Он отступил назад.
Их взгляды встретились в молчаливом понимании. Бирн бросил взгляд в сторону входной двери. Она возьмет на себя дверь. Он возьмет на себя Новака.
Они вышли из гостиной всего на несколько секунд, но этого было достаточно. Они услышали громкий шум. Когда они вернулись, стул перед столом был опрокинут. Новак исчез.
"Черт", - заорал Бирн.
Он бросился к окну и пожарной лестнице за ним. Джессика подбежала к двери.
Она выглянула в коридор. Он был не таким уж длинным – на этом этаже было всего четыре квартиры – и лестница вела только в один конец. Она поспешила к лифту. Тишина. У Новак не было времени вызвать лифт и подняться хотя бы на один этаж. Она сбежала вниз по лестнице, осторожно открыла дверь, держа руку на рукояти своего оружия.
Лестничная клетка была пуста.
Джессика бесшумно спустилась по лестнице, низко держа оружие перед собой. Она завернула за угол, продолжая спускаться по кругу, ее уши были настроены на звуки вокруг. Уличное движение снаружи, шум телевизора, доносящийся из квартиры на втором этаже. Шагов не слышно.
Она должна была принять решение, когда добралась до площадки первого этажа. Идти дальше в подвал или проверить первый этаж? Она выбрала первый этаж. Она осторожно открыла дверь. Она вела в короткий коридор. Вестибюль был прямо по курсу. Она все еще шла по коридору. Когда она вошла в вестибюль, то увидела Джозефа Новака, который неловко сидел на одном из стульев. Его правая нога нервно притопывала.
Джессика полностью вошла в вестибюль и уже собиралась поднять оружие, когда почувствовала чье-то присутствие. Она оглянулась. Это был Джош Бонтраджер. Он стоял, прислонившись к входной двери, с сигаретой в одной руке и оружием в другой. Он улыбнулся и подмигнул Джессике как раз в тот момент, когда Бирн появился в поле зрения перед зданием.
Бирн вошел в вестибюль, отдышался. Джош Бонтраджер съел свой сэндвич. Джессика шагнула вперед, убрала оружие в кобуру и взяла Джозефа Новака под стражу.
Глава 32
Люси обнаружила, что стоит перед дверью, маленькой красной дверью с потускневшим золотым ключом на ней. Она даже не помнила, как дошла до Черри-стрит. Все, что она помнила, - это то, что собралась на ланч, а потом, как по волшебству, оказалась там.
Люси шла по коридору. Здесь было намного тише, чем накануне, или, может быть, это потому, что у нее в голове было так шумно.
Через несколько мгновений она была перед дверью Ткача Снов. На этот раз она была закрыта. Она постучала, подождала. Она услышала музыку, доносящуюся изнутри, какую-то классическую музыку. Она ничего не понимала в классической музыке. Она постучала снова. Музыка смолкла. Затем она услышала легкие шаги. Дверь открылась.
"Люсинда".
Его вид мгновенно застал ее врасплох. Возможно, она даже издала какой-то непроизвольный звук. Мистер Коста казался моложе. Не моложе, как в "он выглядел как молодой человек", но более оживленный, более быстрый в движениях. Его волосы были причесаны и разделены пробором по идеально прямой линии с правой стороны. На нем было что-то вроде свежей белой рубашки. Его ботинки были недавно начищены. От него пахло хорошим мылом.
Люси почувствовала, что дрожит, когда вошла в его комнату. Она слегка обернулась, проходя через дверной проем, но обнаружила, что фотография – она была уверена, что это фотография ее дома, где она росла, фотография, которая висела прямо над выключателем – была заменена другой фотографией, на этой была изображена долина, полная цветов, и маленькая хижина, из трубы которой вился дымок.
Неужели ей это показалось?
Мистер Коста закрыл за ней дверь. Они вместе прошли в гостиную.
Если мужчина выглядел более молодым, его жилище также выглядело лучше. Он немного привел его в порядок. Он даже вытер пыль.
Мистер Коста указал на зеленый стул. Люси сняла пальто, села.
"Надеюсь, ты хорошо спал?" - спросил он.
"Не совсем", - сказала Люси. "Я не уверена, что вообще спала".
"Понятно".
"Я думаю, возможно, ты был прав".
"В каком смысле?"
Люси поставила сумочку, устроилась в кресле. Оно тоже казалось другим. Каким-то образом оно стало больше. Она чувствовала себя маленьким ребенком, сидящим в нем, или, может быть, Алисой в зазеркалье. "Когда ты сказал, что вчера я, возможно, открыл дверь. Думаю, возможно, я это сделал".