"Вы давали показания?"
Бирн поколебался, прежде чем ответить. Джессика почувствовала сожаление. - Да.
Джессика попыталась восстановить в уме хронологию событий. - Когда была отправлена эта открытка?
Бирн взглянул на конверт. - В прошлый четверг.
Джессика подсчитала. - Значит, она отправила это...
"До убийств".
Джессика почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она попыталась переварить все это. Нечасто ей случалось попадать в такие ситуации. - Она способна на что-то подобное? Я имею в виду, физически способна?
Джессика знала, что по крайней мере часть ее вопроса была риторической. В конце концов, женщина была осуждена за убийство. Очевидно, она была способна на насилие. Но насилие, совершенное в порыве ярости или страсти, не обязательно приводило к хладнокровному, хорошо рассчитанному убийству. И потом, были физические элементы.
"Она способная", - сказал Бирн. "Логистика? Она невысокая женщина, Джесс, и, очевидно, сейчас намного старше. Я не думаю, что она смогла бы сделать все это без чьей-либо помощи.'
Джессика на мгновение замолчала. - Ладно. Может быть, это просто совпадение. Лев, петух и лебедь.
Бирн просто сверкнул глазами.
"Ладно, попробовать стоило". Джессика взглянула на часы. "Ты хочешь пойти сейчас или утром?"
"Идти куда?"
- Кевин. Нам нужно с ней поговорить.
Бирн взял у нее визитку и сунул обратно в конверт. - Наверное, мне стоит поговорить с ней наедине.
Бирн, вероятно, был прав, но от этого Джессика не стала меньше соглашаться. "Ты должен рассказать боссу, Кевин. Ты должен поделиться этим с командой".
Бирн оглядел маленькую, тесную комнату. Смотреть было особо не на что, кроме побитой кофеварки и двустороннего зеркала, выходящего в одну из комнат для допросов. Он оглянулся на своего напарника.
"Завтра", - сказал он.
Джессика начала возражать, но Бирн продолжил.
"Послушайте, это связано с делом Кеннета Бекмана, и я работаю над этим делом. Как это связано, я понятия не имею. Но если это что-то прояснит, я опубликую это. Если этого не произойдет, то нет необходимости добавлять все это в микс.'
"Как это могло быть не связано, Кевин? Криста-Мари не могла только сейчас узнать об этом от кого-либо здесь. Она написала записку до того, как произошли убийства".
"Если я скажу Дане прямо сейчас, что она собирается делать? Пошлю пару детективов допросить Кристу-Мари? Я знаю Кристу-Мари. Я тот, кого Дана отправила бы в любом случае. Нет причин переворачивать жизнь этой женщины с ног на голову, пока мы не узнаем, в чем все это дело.'
"Так ты собираешься поговорить с ней неофициально?"
Бирн ничего не сказал.
Джессика хотела напомнить своему партнеру, что Криста-Мари Шенбург была признанной убийцей, женщиной, которая провела в тюрьме более пятнадцати лет. Если бы у него не было какой-то пока неопознанной эмоциональной привязанности к этой женщине и ее делу, и он слышал, что у признавшегося убийцы есть информация о свежих убийствах, он бы атаковал таким образом кавалерию и многое другое.
"Кроме того, - начал Бирн, переходя к своему заключительному аргументу, - кто сказал, что я не прочитал эту заметку завтра? Все знают, что я никогда не открываю свою почту".
Секреты Кевина Бирна были в безопасности с Джессикой, как и ее секреты с ним. Она доверяла его суждениям больше, чем кому-либо еще из ее знакомых.
"Хорошо", - сказала Джессика. "Что ты хочешь, чтобы я сказала по этому поводу?"
- Утром первым делом я поеду в Честнат-Хилл. Я позвоню тебе позже.
Джессика кивнула. Они оба надолго замолчали.
Наконец Джессика спросила: "Ты в порядке, Кевин?"
Бирн открыл дверь кофейни и выглянул наружу. Дежурная комната была похожа на город-призрак. Он повернулся к своему напарнику и тихо сказал: "Я действительно не знаю".
Двадцать минут спустя Джессика наблюдала, как Бирн собирает свои вещи, закрывает портфель, достает оружие из картотечного шкафа, берет пальто и ключи. Он остановился в дверях, обернулся, грустно улыбнулся ей и помахал рукой. Когда он исчез за углом, Джессика поняла, что с ним происходит что-то еще, что-то помимо работы, что-то помимо ужаса от четырех тел, торжественно разбросанных по их городу.
Он чего-то недоговаривал ей.
Глава 40
Он сидит за столом напротив меня, дрожащая развалина человека. В его руках старая фотография, краски на ней давно выцвели, края загнуты и мнутся.