Мы выпили кофе, обменялись любезностями. Я не из тех, кого соблазняет ностальгия. Для меня это ничего не значит.
"Я не думал, что ты вернешься", - говорит он.
- Но ты знаешь, почему я здесь, - говорю я. - Разве нет?
Он кивает.
"Теперь все изменилось", - говорю я. "Мы никогда не сможем вернуться назад".
Он снова кивает, на этот раз со слезами на глазах.
Я смотрю на часы. Пора, а времени мало. Я встаю, несу чашку с кофе к раковине, ополаскиваю ее в обжигающей воде. Я вытираю чашку, возвращаю ее в шкаф. Я в перчатках, но никогда нельзя быть слишком осторожным. Я возвращаюсь к столу. Мы замолкаем. Перед правдой всегда есть спокойствие.
"Будет больно?" - спрашивает он.
Я слушаю голоса мертвых, кружащиеся вокруг меня. Я бы с удовольствием задал им этот вопрос. Увы, я не могу. - Я не знаю.
"Все это так Чо-Чо-Сан, не правда ли?"
"Без ребенка", - говорю я.
"Без ребенка".
Проходит несколько мгновений. Его глаза затуманиваются. - Помнишь, как это было? - спрашивает он.
- Да. Тогда все было возможно, не так ли? Все будущее.'
Когда я думаю о тех временах, мне становится грустно. Я понимаю, как много из них ушло навсегда, затерялось в потоках памяти. Я встаю. - Ты хочешь, чтобы я подождал?
Мгновение он смотрит на стол, потом на свои руки. - Нет, - тихо говорит он.
Я беру у него фотографию, кладу в карман. У двери останавливаюсь, оборачиваюсь. Я вижу себя в зеркале в конце коридора. Это напоминает мне блестящее алое зеркало крови на полу.
Перед уходом я включаю музыку погромче. На этот раз это не Шопен, а сюита "Планеты" Хойста, часть под названием "Венера, несущая мир".
Мир.
Иногда, когда я переступаю порог в последний раз, мне кажется, что музыка возвышает момент.
Иногда бывает наоборот.
Глава 41
Центр сна Пенсильвании, входящий в систему больниц Пенсильванского университета, располагался в современном здании из стали и стекла на Маркет-стрит, недалеко от 36-й улицы.
Бирн перешел реку около шести, нашел место для парковки, зарегистрировался на стойке регистрации, предъявил свою страховую карточку, сел, быстро просмотрел номер журнала Neurology Today, одного из его самых любимых журналов за все время. Он незаметно проверил горстку людей, разбросанных по комнате ожидания. Неудивительно, что все выглядели измученными, избитыми, измученными. Он надеялся, что все присутствующие были новыми пациентами. Он не хотел думать, что у них была двадцатая встреча и они все еще выглядели так плохо.
- Мистер Бирн?
Бирн поднял глаза. В конце длинного стола стояла блондинка ростом не более пяти футов. Ей было чуть за сорок, и она носила очки в розовой оправе. Она была задорной и полной энергии. Страдающие бессонницей ненавидят задорных.
Бирн встал и подошел к игристой девушке в белом платье из искусственного шелка.
"Привет!" - прощебетала она. "Как ты сегодня?"
"Лучше не бывает, спасибо", - сказал Бирн. Конечно, если это было так, какого черта он делал в больнице? "А как насчет тебя?"
"Супер!" - ответила она.
На бейджике с ее именем было написано "Вив". Вероятно, сокращение от "Жизнерадостный".
"Мы просто проверим твой рост и вес". Она подвела его к цифровым весам и велела снять обувь. Он встал на весы.
"Я не хочу знать, сколько я вешу, ясно?" Сказал Бирн. "В последнее время я просто был таким.… Я не знаю. Думаю, это гормональное".
Вив улыбнулась, драматическим жестом сжала губы и без слов зафиксировала вес Бирна. - А теперь, если вы не могли бы повернуться, мы проверим ваш рост.
Бирн резко обернулся. Вив встала на скамеечку для ног, подняла шкалу стадиометра, затем осторожно опустила ее, коснувшись макушки Бирна. "А как насчет роста?" - спросила она. "Ты хотел бы знать, какой у тебя рост?"
"Думаю, я справлюсь со своим ростом. В эмоциональном плане".
"В тебе все еще шесть футов три дюйма".
"Хорошо", - сказал Бирн. "Значит, я не уменьшился".
"Нет. Ты, должно быть, моешься в холодной воде".
Бирн улыбнулся. Ему нравилась Вив, несмотря на ее вим.
"Иди сюда", - сказала она.
В маленькой смотровой без окон Бирн пролистал два потрепанных журнала, выбрав дюжину новых 30-минутных рецептов приготовления курицы, а также несколько советов о том, как вывести пятна от щенков с обивки.
Через несколько минут вошел доктор. Она была азиаткой, лет тридцати, довольно привлекательной. К ее лабораторному халату было приколото удостоверение личности с фотографией. Ее звали Мишель Чу.