И они обязательно должны быть чистыми и высокими, как сегодняшнее воскресное небо, неспешно проплывающее в сторону моря.
Кто это понял - тот понял главное.
Земной человек, не сумевший осознать место своего истинного пребывания, со временем сольётся со своим домом и станет земным прахом, небесный же - без остатка растворится в небесно-голубом пространстве.
Небесный человек сам станет этим пространством, он станет светом, питающим и насыщающим себя самого, он обретёт скорость и могущество солнечного луча. И единственной наградой небесного человека будет то неиссякаемое тепло, которое он сможет получать без всяких ограничений, но лишь для того, чтобы тут же дарить его без остатка.
Человек, осознавший свою принадлежность к небесам, становится как принимающим, так и дарящим жизнь, а поглотив и объединив в себе берущего и дарителя - он становится самой Жизнью. Разделённый натрое, но сумевший собрать трёх в одно - человек обретает бессмертие, ибо Жизнь - одна на всех, Жизнь - неделима и вездесуща, и поселившись в теле небесного человека, Жизнь всего лишь занимает ставший для неё подходящим по своей чистоте сосуд.
Внутренний мир такого человека моментально обретает качества мира внешнего - человек заполняет его без остатка, превращаясь в Бога, ибо только Бог содержит в себе всё, только Бог присутствует во всём и нет ничего, что было бы отдельно от него.
Только став Богом можно выкупить у природы своё личное бессмертие и только растворившись в своём собственном сиянии, только превратившись в бесконечное жёлто-голубое пространство не только можно, но и необходимо пожертвовать им.
Другого пути к бессмертию нет, ибо включая в себя всё конечное и временное ты автоматически будешь растянут до пространственно-временной бесконечности, которая и есть мгновенно перемещающийся первоначальный свет, причудливо принимающий различные образы и формы.
2
Сегодня, тёплым воскресным утром, вопреки направлению ветра, в сторону моря смещалось не только высокое городское небо, но и вся человеческая обитель - небеса.
За очередным витком, упираясь в лазурную поверхность моря, уличная мостовая открывала любопытному взору двухэтажный, отдельно стоящий дом. Первый этаж, выстроенный из одного стекла, казался абсолютно прозрачным. За боковой стеклянной стеной, в которую сразу упирался взгляд, красовался небольшой, почтенного возраста типографский станок. Несколько полуокружностей вокруг станка, составленных из книг, завершали композицию витрины.
Книги были подобраны с определённым, чётко прослеживающимся вкусом. Произведения признанных временем мастеров Слова - классиков, философские труды авангарда человеческого рода - древних мыслителей, научные трактаты, словари, учебники по математике и физике, предания и легенды, сказания и сказки.
Ознакомившись с висящей над дверью вывеской становилось понятно что дом, который с первого взгляда можно было принять за музей, на самом деле был самым обыкновенным книжным магазином.
Как и любой книжный, он не вызывал той толчеи, которая неизбежно сопровождает продуктовую лавку, посетителей в книжном было в разы меньше, но, несмотря на это, триста шестьдесят пять дней в году (а в високосном году - триста шестьдесят шесть), без выходных, ровно в восемь утра магазин гостеприимно распахивал свои двери, приглашая всех желающих пройти внутрь.
Дело в том что это был не совсем обычный книжный магазин.
И находился он в не совсем обычном городе.
Да и сам город был расположен под не совсем обычным небом.
Небо этого города было без меры высоко, ветер, гуляющий в нём - поразительно свеж, а солнечный свет - сверхъестественно материален.
Но об этом позже.
Сегодня, ранним и поэтому достаточно свежим утром самого обыкновенного выходного дня, мужчина, уже не молодой, но ещё не старый, точно вымеренным движением руки распахнул входную дверь. Едва прикоснувшись к металлической защёлке хорошо отлаженный механизм замка негромко лязгнул и зафиксировал дверь в открытом положении, а вывеска, повинуясь той трепетной дрожи, которая при открытии охватила весь магазин, встрепенулась и попыталась съехать со своего места. Однако, уловив и зацепившись за всеобщее движение сегодняшнего неба, она, в своём неуёмном любопытстве, удержалась на высоте.
Вывеска понимала что только находясь сверху, над дверью, а не лёжа перед ней, можно видеть дальше, а видеть дальше - это всегда видеть больше, прежде всего - это видеть шире, свободно, с размахом видеть.