Не выдержала старостиха мук этих, да повесилась. А за ней в канаве нашли тело старосты. Да зашептались сильнее, думали, что вернулась мстить удушенная женщина. Вселилась в тело своей дочери и следит за ними.
Глаза у страха велики. И если бы не ведьма, то совершили еще один грех. А кога карга померла, то поздно уже что-либо делать было. Новая хозяйка у домика была, а без ведьмы им нельзя было. Пока помирать не соберется, да силы свои не выпустит, терпеть придется. Терпеть ее колкости и издевательства. Терпеть и понимать, что платят за свое равнодушие.
Такие дела творились. Вот только кошка мне никогда не казалась злой. Всегда ластилась ко мне и мурчала. Давала себя гладить и брать на руки. К старикам же стала идти только после того, как окотилась.
Котят же раздали, оставив себе одного - угольно черного и лохматого. Этот, как и кошка, шел только ко мне. Со мной и уехал. Не специально, просто так вышло.
Сущность№7: плата мертвеца. За свои деяния порой приходится платить. Не каждый мертвый согласится спокойно лечь в могилу, может затребовать и свою плату. Он способен вернуться и взять причитающиеся жизнями, или защитить то, что ему дорого, а там уже рикошет сработает на того, кто со злым умыслом придет. Так и пропадали целые деревни или гасли за пару дней от неизвестной хвори здоровые люди.
Земля, исполняющая желания
Жил я тогда в общаге, старался найти свое место в жизни, когда впервые услышал, что старожилы дом один обходят. Говорят с каким-то трепетом, точно о лорде, которого называть нельзя. Голос понижают, будто боятся, что кто-то услышать может. Странные становятся какие-то.
А дом тот стоит чуть ли не в самом центре города, проходимость огромная, место просто отличное, а эту развалюху никто и не трогает. Снести бы, чтобы вид не портила. Ну, или отремонтировать на крайний случай.
По виду, правда, в нем не живут уже лет тридцать, если не больше, и вряд-ли когда-нибудь станут. Весь покосившийся, черный, точно обуглился. Крыша полуразрушена, бревна торчат как кости разлагающегося чудовища, стекла повыбиты, да эти дыры окон досками забиты. Забор же почти сгнил, а потому видно, что участок крохотный совсем зарос.
Слышал, что ночевали там раньше бездомные, да каждый раз беда случалась. То угостят их какой отравой, что на утро только тела остывшие находят, то замерзнут, окоченеют, что на снеговиков похожи становятся. А вот в последний раз их и вовсе кто-то поджег. Злые люди, жестокие, не думают, что всякое может случиться и с ними самими. Все же не все из бездомных из-за алкоголя до такой жизни дошли.
Говаривали, что и преподаватель один там был. От стресса замкнулся, ушел в себя, а жена в это время другого нашла. Развод, какие-то разбирательства, а он весь в своих мыслях. В итоге обобрали его, как липку. А там увольнение, долги, долги и... Все. Одиночество, улица. Тот дом.
А тот дом явно ни с чем хорошим не ассоциируется. Люди гибнут, собак и голубей рядом постоянно сбивают. Да и если смотреть на прохожих, то рядом никто подолгу не задерживается, а то и вовсе на другую сторону дороги уходят. Мало ли что.
Мне же это всегда казалось странным. Ну ничего я не чувствовал. Ничего. И ходил себе спокойно, пока от соседа не услышал историю. После же невольно стал пробирать холодок.
Было это давненько, когда не город, а село стояло, да некоторые раны не зарастают, только гноится начинают. Выглядят мерзко. Лечить бы, да боязно. Вдруг само пройдет? Не проходит. Вот и дом стоит. Разрушается, но не исчезает.
Построил его для своей супруги мужик один. На сносях та была, да со свекровью разругалась настолько, что жить под одной крышей стало невмоготу. Та в крик вечно, всем недовольна, а супруга в слезы да к веревке тянется. Так что съезжать было пора, пока до чего не дошло.
Чем дальше, тем роднее. Успокоятся, поди и в гости ходить будут. Хорошо заживут. Вот и отец согласен был. Помогал дом строить, знахарку притаскивал, чтобы та почитала на удачу, да словом помогла, от зла защитила новое пристанище молодой семьи.
Дочурка у них была малая еще, так та ни братика не хотела, ни переезжать. В бабку пошла, такая же упрямая. Вот с ней-то и водилась. Жаловалась, что маменька с папенькой везут в плохое место. Кто же только ребетенка слушать будет? Как скажет глава семейства, так и решено.