Пытаюсь еще раз позвать деда Гришу, но не могу. Из горла вырываются только хрипы.
Затравленно поднимаю взгляд на старика. Ну же! Проснись! Проснись...
Тяну к нему руку.
Вздрагиваю.
Руки-веточки кажутся еще длиннее, чем раньше. Старик неестественно выгибается и вскидывает голову с черными провалами глаз.
Он тянет руки вперед. Такая же тварь сидит в зеркале.
Я отступаю к стене, поскуливая, как щенок. Верчу головой, опасаясь и старика и зеркала. Взгляд неизвестного становится попросту жгучим. Старик же тем временем поднимается - отражение все так же отстает. Шаг, еще один. Вперед, ближе друг к другу, пока отражение не упрется в преграду.
Но этого не происходит. Из зеркала появляются кончики пальцев, я же отползаю все дальше. Но у всего есть предел. Стена.
Я вижу все то, чего бы не хотел видеть.
Дед Гриша, совсем неправильный, пугающий, неестественно открывающий рот с разбухшим синим языком, его выходящее из зеркала отражение и сундук.
Проклятый сундук! С открытой крышкой.
Нужно было ее захлопнуть... Черт возьми.
Возьмет.
Слабый шорох. Скрип. И за стенку сундука хватается костлявая, едва обтянутая кожей рука.
Миг и оттуда же показывается хрупкая, почти иссушенная фигура. Мой друг, мой пропавший друг...
У него нет глаз, только провалы. И губы беспрестанно шепчут:
-Почему никто не стал меня искать?
Я дрожу. Трясусь, как лист на ветру. Еще немного и сорвусь. еще...
Подомной растекается темная лужа.
На меня смотрят, смотрят те, у кого больше нет глаз. Они идут ко мне. Тянут руки, хотят коснуться.
Я же сжимаюсь, зажмурившись. Я в домике. Если я не вижу, то и меня не видно.
Но с ними так не работает. Я чувствую их руки. Чувствую холод и вонь.
Кричу.
Захлебываюсь собственным криком, от которого просыпаюсь. Еще долго лежу в постели, обливаясь холодным потом и пытаясь отдышаться.
Все это лишь сон...
В том доме было зеркало. Старинное, неправильное. Оно стояло на чердаке, забытое всеми за запертой дверью. Но нет ничего, что не способны найти дети.
В том доме жила семья. Деда Гриша, его жена, всегда говорившая о том, что нельзя подниматься на чердак, и двое детей, чьи родители уехали на вахту.
С детьми я быстро сдружился - близнецы умели развлекаться и придумывать игры. Хотя переиграть их было довольно сложно, почти нереально. Особенно Лешу, чьей коронной фишкой были прятки. Он находил такие места, что порой его искали чуть ли не сутки на пролет, а он смотрел и смеялся. Тоша же был мастером головоломок. Мечтал стать детективом, ну или хотя бы следователем.
Мы часто проводили время вместе, слушали байки деда Гриши, причитания бабушки и придумывали новые забавы. Я вписался к ним так, словно был родным. По крайне мере старики относились ко мне, как и к своим внукам.
Уютно, приятно, но одна тайна так и оставалась не раскрытой - чердак. Как же интересно что там!
Сказано - сделано.
Ничего такого. Всего лишь небольшая коморка с пыльным зеркалом, накрытым простыню, продавленным креслом и столиком с пишущей машинкой. Разглядеть больше мы не успели - нас погнали в зашей. Дверь захлопнули.
Последнее же, что я видел, как упала простынь. Ничего не сказал. Ну не хотят, ну и ладно. Все равно ничего интересного. Подумаешь, зеркало. Эка невидаль.
Да уж, невидаль...
После мы забирались по приставной уличной лестнице вверх, чтобы заглянуть в крошечное окошко чердака. Пытались найти что-то новое, наблюдали за зеркалом. Порой рассказывали друг другу, что что-то видели. В самом деле порой казалось, что в зеркале виднеются силуэты странных людей с вытянутыми руками. Периодически становилось страшно и было ощущение, что за нами следят. Но от этого становилось и весело. Это же что-то волшебное! Настоящая тайна.
Но вскоре и она нам наскучила. Вернулись к прошлым играм.
К догонялкам, пряткам, пятнашкам. Звали в игру и других соседских девчонок и мальчишек. Носились шумной гурьбой, смеялись и радовались каждому дню, чтобы потом громко рассказывать родным, сколько всего интересного приключилось.
Это как с рыбаками, которые поймали во-о-о-о-от такую рыбину. Для детей все так же - ярко и преувеличенно. Не ящерка, а динозавр, не гора подушек, а крепость.
Это было лучшим временем, пока не пропал Леша.
Его искали почти везде, где можно представить. Сначала дети, пока не опустилась ночь, потом взрослые - сами старики и соседи. Затем подключили милицию и волонтёров. Много их было - неравнодушных. Боялись, что могло случится нечто плохое. Прочесывали окрестности, заглядывали чуть ли не под каждый кустик и камушек, точно Леша мог уменьшиться и спрятаться там.