Его голос стал ниже — явно не к добру.
— Я знаю, как им пользоваться, — она вывернулась из его хватки, но это наверняка было потому, что он сам решил отпустить ее, а не потому, что ей, наконец, удалось вырваться. — Черт подери, Тимур, я устала от того, что вокруг ошиваются эти ублюдки. Каждый раз, как Ренат уезжает, на меня сваливается какое-то дерьмо.
Они пугали ее. Эти звонки, о которых Тимур не знал. Эти записки, короткие, угрожающие, доводящие ее до безумия. Они были красноречивыми, они ужасали.
— В машину.
Она никогда раньше не слышала у него такого тона. Опасность зазвенела в воздухе, и дрожь снова прошила ее насквозь, сметая остатки возбуждения и превращая их в страх.
Алёна сделала, что он приказал. Краем глаза она наблюдала за ним— вот он хлопнул дверью и стал красться — да, именно, другого слова было не подобрать — вокруг машины к водительской стороне
— Что он натворил на этот раз? — она поняла, что вопрос касается отца.
Безразлично пожала плечами.
— Не знаю. Приехал на той неделе поздно ночью, кинул в сумку кое-какие вещи, сказал мне пожить с друзьями и уехал.
— И почему ты до сих пор в этом доме? — зарычал он.
Боже, да он настоящий зверь, когда злится, подумала она обеспокоенно. Этот глубокий голос лишал ее способности трезво мыслить.
— А где мне еще быть? — она саркастически усмехнулась. Особого выбора у Алены не было. — Я звонила Нине, но она не ответила. Я звонила тебе пару раз, но и тебя было не найти. Так что остался только пистолет и я. Пистолет всегда был под рукой.
Алене не понравился взгляд, которым он ее одарил. Яростный… и жгучий. Как будто он вдруг понял, что она — совсем не такая, какой он считал ее раньше.
— Ты, наверное, спятила, — вздохнул наконец Тимур. — Точно, спятила. Черт подери, Ален, почему ты не оставила мне сообщение?
— Сколько же сообщений я тебе должна была оставить? — взорвалась Алена. Она неделю не спала, хотела есть и чертовски устала от постоянного страха. — Я три дня звонила, Тимур, я оставила кучу сообщений. Ты бы хоть раз проверил чертов автоответчик! Конечно, лучше нарычать на человека, а у самого даже сотовый был отключен! Я просто, знаешь ли, устала просить тебя о помощи.
Хотя, конечно, в горах проблемы с мобильниками не были редкостью.
Он замер, руки сжались на руле.
— Сообщений не было.
Опасность еще сильнее завибрировала в его голосе.
— Наверное, кто-то из твоих братьев стер, — сказала она просто со злости. — Я оставляла сообщения, Тимур. Я удивилась, когда ты приехал утром, а потом участковый сказал, что сам оставил тебе сообщение.
— Не было ни одного сообщения. — его голос стал еще ниже. — Участковый встретился со мной в гараже, когда я пришел туда утром.
Она фыркнула.
— Ну и дела. Он сказал тебе, что оставил сообщение?
— Нет, но я спрошу у него об этом. — по тону голоса Тимура было ясно, что он не отступит, пока не получит ответы.
Алена отвела взгляд от его лица. Он разглядывал ее, глаза были темными, напряженными. Этот взгляд напомнил о том, что она — женщина, и снова пробудил в ней то болезненное ощущение, которое всякий раз заставляло ее краснеть. Тимур редко так на нее смотрел. И это практически сводило ее с ума.
— Ты можешь остаться у меня, в комнате над гаражом. — Он завел мотор и отъехал от здания тюрьмы. — Там нормальная кровать и даже есть маленькая кухня. Тебя там никто не потревожит.
Но Алене не хотелось оставаться одной. Она уже устала от одиночества.
— Слушай, просто отвези меня обратно домой. Я уверена, Ренат скоро вернется.
Он фыркнул.
— Я не собираюсь каждое утро вытаскивать тебя из тюрьмы, Ален. Мы поедем, заберем твои вещи и перевезем тебя в гараж. Тебе осенью нужно возвращаться к учебе.
— У меня пока нет денег…
— Черт, да я заплачу! — рявкнул Тимур. Его взгляд не отрывался от нее, и ярость в нем была почти ощутимой. — Заткнись нафиг и послушай меня! Нужно что-то менять, или из-за твоего папаши-придурка тебя скоро убьют! — его голос повышался с каждым словом. Алена с опаской смотрела на Тимура. Он еще никогда не позволял себе кричать на нее.
— Мне не нужна твоя милостыня, — она скрестила руки на груди, глядя прямо перед собой на дорогу, гнев и боль пронзили ее. — Я — взрослая женщина, Тимур. Все, что мне нужно — чертова работа.
— Не играй с огнем, Алена, иначе пожалеешь.
Ее голова дернулась, когда автомобиль резко остановился у гаража.
Он терял терпение, Алена чувствовала это. Воздух вокруг них начал потрескивать от напряжения, заставляя ее затаить дыхание.
Было еще совсем утро, и гараж был закрыт. Задняя стоянка пустовала. Окруженное высокой сеткой место скрывало машину от людских глаз. Интимность их уединения неожиданно оглушила ее. Алена не могла дышать, ее тело заныло от яркого осознания близости мужчины.