Ага, подумала она, вот мы и добрались до сути. Как типично для Рената. Хотя, конечно, свадьба с его боссом — слегка за гранью.
— Брак? С твоим боссом? — Алена захохотала. — Так вот для чего ты здесь, Ренат. Ты думаешь, я буду рада общению с одним из тех ублюдков, которые крутятся вокруг тебя? А я так не думаю. Ты — сам по себе. Вот как все будет.
Так было всегда. Она повернулась к телевизору и потеряла способность дышать, увидев на экране запись интервью с пятеркой из Кошачьей породы. Голос Тимура послал волну жара по ее телу, и она даже не пыталась с ней справиться.
Она несколько лет училась справляться с собой. Но с каждым годом становилось только труднее.
— Гребаные животные, — зашипел отец снова. — Если кто-то увидит эту отметку на тебе, Алена, думаю, тебе придется побороться за свою жизнь. Кое-кто в Совете был бы рад держать тебя на коротком поводке.
Страх прошил ее, когда она повернулась к отцу. Как далеко он готов зайти, спросила себя. Она не была глупа и не думала, что отцовские чувства смогут удержать от продажи такой ценной информации на каком-нибудь подпольном аукционе. Он сдаст ее с потрохами, стоит лишь дать слабину.
— Не смотри на меня так, девочка, — скривил он рот. — Я не собираюсь никому говорить. Черт возьми, я не хочу, чтобы кто-то знал, что моя дочка трахалась с кошкой.
Она чуть заметно вздрогнула при его словах. Чуть заметно. Она не трахалась с Тимуром, блин, он даже ее не целовал. Все, что он сделал — отметил ее, разрушил ее будущее с любым другим мужчиной, а потом бросил ее — да побеги отца бледнеют в сравнении с тем, как Тимур с ней поступил.
— Уходи, Ренат. — Алена выключила телевизор. — Ты мне сейчас тут не нужен. Ты был мне нужен раньше. У меня нет денег, и я не собираюсь подчищать за тобой дерьмо. Просто уходи.
Она уже давно поняла, что, если научится жить без него, будет только лучше. Когда он понял, что дочь не нуждается в нем, он просто сбежал.
— Ты можешь использовать это, Ален, — сказал он, его гнусавый голос умолял. — Мы можем продать им твою историю за миллионы. Мы будем обеспечены до конца дней.
Ею овладел настоящий ужас, когда она себе это представила. Алена не видела отца месяцами, и вот он здесь. С очередной идеей «как-быстро-разбогатеть», и снова ему было все равно, как это скажется на дочери.
Нужно было уходить. Алена молча признала, что отец ее гребаную тайну в себе держать не будет. А значит, у нее есть, в лучшем случае, пара дней, чтобы собрать вещи и сбежать.
Она оглядела дом, в котором прожила всю свою жизнь. Он не был большим, но это все, что у нее было. Дом, о котором так мечтала мама. Жаль, что она не прожила достаточно долго, чтобы порадоваться. И теперь она могла все это потерять.
Небольшой домик уже не казался хибарой. Работа бухгалтером в позволила Алене сделать ремонт. Новые занавески и техника, удобная софа с темно-зеленой обивкой и подходящие по цвету кресла, маленький кофейный столик из вишневого дерева и журнальный столик, симпатичная лампа. И новая кровать взамен матраса, на котором она прямо на полу спала многие годы. И теперь придется все это оставить.
— Уходи, — снова сказала ему она. — И держи рот на замке, если не хочешь умереть. Думаешь, кто-то из совета захочет связываться с тобой, Ренат? Они скорее убьют тебя, чем заплатят хоть копейку.
Но он вообще ее не слушал.
Гнев кислотой наполнил ее вены, сжег дотла остатки покоя, который она с таким трудом пыталась обрести вот уже пятнадцать месяцев. Вот, что ей было нужно. Почувствовать опасность, в сравнении с которой отцовские эскапады покажутся невинными посиделками за чашкой чая.
— Я уйду. Но вернусь. Подумай об этом, Алена. Тот ублюдок трахнул тебя и ушел. Отплати ему. Заставь его пожалеть об этом, как он того и заслуживает.
Он попятился к двери, буравя ее злым взглядом сузившихся глаз, а потом хлопнул дверью, снова оставив одну. Алена потрясла головой и рухнула в новое кресло. Кожаное, чертовски удобное, подстраивающееся под изгибы тела.
— Боже, так что теперь? — она возвела глаза к потолку, борясь со слезами и с потрясением от новой реальности.
Она не хотела уезжать из дома. Большую часть своей жизни она сражалась за то, чтобы остаться, за то, чтобы удержать вместе частички счастливой жизни, которая у нее была. Жизни в мире с собой. А теперь это все придется потерять.