- Ты знал, Вагрех, что на нашей службе ты был единственным Вессирцем? Больше до сих пор никого нет после тебя из крайних северных провинций. Не смотри так, это не предубеждения, вы Вессирцы просто слишком горделивы и, порой, излишне честны.
Впервые синеглазый прямо подтвердил, что он не принадлежит ни к одной из разведок Империи, будь то внешняя или внутренняя. Аррен не хотел в это верить, но судя по всему бывшая его служба, из далекой, почти забытой жизни, догнала его снова.
- Нет, я не знал. Я не знал вообще никого, кто бы занимался тем же. Никто из нас не знал.
- И то верно. Как ты, наверное, уже догадался, я не Крыса, во всех, прости Великая Матерь, смыслах, пусть, уверен, ты думал именно так. Около четырех лет назад мы получили официальный статус, и теперь, – он изменился в лице и стал серьезным, отставил стакан и показал ладонями себе на грудь – не все из нас прячутся под завесой тайны и неизвестности. Имена агентов, по-прежнему, говорят лишь единицам, но некоторые из руководства теперь на виду. Мы не враги с тобой. И никогда не были, Вагрех. Всю жизнь свою делали одно дело.
- А меня ещё пугали, что дадите всем знать, кем я был.
- Я не пугал. Ты бы прожил не больше месяца, объяви я твою личность. Повторюсь, если то, что написано в докладе правда, если погибли те, о ком там написано, тебя бы растерзали. Уж Крысы точно, эти не прощают даже мелких обид, до сих пор думают, что они избраны богами решать судьбу Империи. Не все, но многие. И, прости, так было нужно, а ты великолепно справился с заданием, которого не было. – Синегралый подмигнул.
- И как на ваш новый статус отреагировали представители разведок? – Спросил Аррен, подлив себе в стакан последние капли эля из кувшина.
- О, они же знали, что мы есть и раньше! Крысы сейчас больше оглядываться по сторонам и изначально не придумывают планов, которые могут навредить. Стали несколько скованнее, но осмотрительнее. Псарня же, убегает так далеко, что нам за ними не угнаться, и пусть, нечего им делать у самых границ, но Гончие и не создавали никогда так много проблем, как Нора.
Полковник хотел подлить себе ещё, но вспомнил, как Аррен наливал последнее, и опять махнул рукой трактирщику.
- Я снова перебил тебя, прошу, продолжай. Вечер становится всё более интересным.
3.
Весь день они с графиней ходили по двору и закоулкам замка, куда им было позволено войти, а она, с безграничным интересом учителя показывала Аррену комнаты и залы, попутно рассказывая об их истории и об истории сотен картин, которыми были увешаны, казалось, все стены. Странно, но никто не нарушал их идиллии, будто каждый знал или о статусе графини, или так было принято в высшем обществе Меекхана. Приветствиями им служили лишь еле заметные кивки, проходящих мимо, на которые они отвечали тем же, а мимолетные разговоры ограничивались словами о хорошей погоде с замечаниями о том, что, несмотря на это, хотелось бы живительного дождя.
Сошлись на придуманной графиней легенде, он – её двоюродный племянник, Карх-кла-Вешер, по одной из дальних линий её рода, которые многие годы назад осели на севере, как раз после того, как Вессирские племена и их территории были присоединены к границам Меекханской Империи. И прибыл он, естественно, учиться искусству переговоров, дабы стать её, или в дальних северных консульствах, помощником. Именно такое желание изъявил её дядя, не желая первородному участи купца или, на всё милость Госпожи, рвения сына пойти, пусть и для начала младшим офицером, но в Горную Стражу, обосновывая своё решение тем, что слишком много в их роду было и есть солдат и военных, но так мало прекрасных дипломатов и послов. Несмотря на всю свою занятость, Графиня Энле-ан-Вейсс, не смогла отказать столь любимому и так редко видимому, дядюшке.
Имя звучало, как клич всем известной птицы, но было обыденно для северных провинций, вроде Нового Ревендата, фамилия же была истинно Меекханской породы. Называя так первородного, глава рода отдавал дань местам их приютившим, ставшим почти родными. Всё это было лишь для того, чтобы оправдать грубый Вессирский акцент Аррена. Скорее для знати, чем для представителей разведки, ведь если бы кто из них, был хоть раз в окраинах Большого Хребта, сразу бы определили его чистую кровь от тех мест. Но и проверить историю доподлинно они не смогли бы, даже будь она неправдой – у них лишь два дня, а на это время с лихвой хватит и подобного рассказа, Аррену даже не придётся врать. Почти.