Для него не стали искать новых одежд и лишь отдали постирать и просушить их с долгой дороги, что тоже, несомненно было, чистой правдой. Смущала одна деталь, без своего топора и кинжала он чувствовал себя, пускай не безоружным, но более беззащитным. Никогда он не расставался ранее со своим бородовидным топором и кинжалом, более чем на часы сна, да и тогда те лежали у изголовья кровати, всегда под рукой, что держала их рукоять много чаще, чем писарское перо или походную ложку.
Посол говорила, что такие приёмы очень хороши, чтобы завести знакомства, и она представит его нескольким баронам, и впредь будет поддерживать их легенду.
Графиня Энле-ан-Вейсс, по совместительству посол второй категории, была в замке барона Грайв-даф-Алейна гостьей. Гостьей, которая во многом определяла настроение званного ужина или бала, просто своим присутствием, статусностью. Как и представители внутренней и внешней разведок, Крыс и Гончих, о нахождении которых в замке знали все, но мало кто достоверно мог сказать, кто именно вылез из Норы, а кто из Псарни. Фразы становились элегантнее, разговоры тише, чтобы ненароком не выдать чужих и своих секретов. Воздух, и без того жаркий, разгоняемый слугами десятком больших, на жердях, опахал, наполнялся неким едким и липким недоверием. Это и было логово змей, и кто знает, быть может, обе разведки здесь являлись не самыми ядовитыми представителями местной фауны.
Она старалась не представлять его всем подряд, но и не спешила уходить от разговоров и осторожных вопросов, когда кто-либо интересовался, кто же этот красивый молодой человек рядом с ней. И приходилось объяснять. В центральных провинциях, и вообще среди сильных мира Меекхана, не считалось чем-то зазорным иметь при себе молодого любовника или любовницу. А в виду того, что графиня, несказанно женственная и красивая, была одинока, они всё чаще ловили на себе оценивающие и завистливые взгляды. Но вскоре легенда о том, кем является ей высокий статный Вессирец разошлась по замку и имению, и теперь, уже Аррен просто уводил взгляд от неуместных и ненужных в данный период заигрываний, что высказывали ему женщины много старше графини, будучи абсолютно не в состоянии конкурировать с её красотой.
- Теперь ты понимаешь, в каком обществе мы живём? Некоторые из них только и существуют ради похоти, а те же, кому похоть не интересна, живут ради власти. Лишь немногие знают игру, как самих себя – те, кто давно при дворе, те, кто съедает на завтрак, обед и ужин предыдущие две категории и просит добавки. Добавка не заставляет себя ждать, приходят новые игроки и погибают. Бросок костей, а у них всегда меньше. Посмотри, никто из них не живёт спокойно жизнью. Все эти нарочито выставляемые блеск и богатства, а ночью, слезы в подушку с мыслями, что хоть бы за ужином они не проглотили отравленный кусок десерта.
- Поэтому каждый второй выставляет себя идиотом, порой слишком большим, чтобы этому можно было поверить. – Посол улыбнулась.
- Молодец. Скажешь мне своё настоящее имя?
- Карх. Карх-кла-Вешер, дорогая тетушка. Или вы уже забыли, за долгие годы разлуки, моё имя? Сколько же зим прошло, с момента, когда вы гладили меня по голове и трепали детские щёки?
Она засмеялась. Бокал вина в её руке, что она взяла с подноса у слуги при входе в большую залу, украшенную резными колоннами и свисающими с потолка алыми лентами, не дрогнул. Был почти полон, но графиня не пролила и капли.
- Очень и очень давно это было. Несказанно рада, что ты приехал, и что дядя решил направить тебя таким путём.
Роли были расписаны и играли они их целый день. Её общество пришлось Аррену по вкусу, настолько же, как и красное сладкое вино, что достал из своих глубоких погребов барон, угощая гостей. На мгновение он даже пожалел, что не любит пить.
Оставался вопрос задания, единственной причины, по которой Аррен прибыл сюда. Две цели, крыса и гончая, что вели игру, вовсе неподобающую для блага Империи, и вели внутри её же границ. По словам графини, это была даже не деятельность разведок, а только борьба за влияние среди графов и баронов, графинь и баронесс, что подрывало изнутри устои Империи – недопустимо при настолько пылающих границах.
Два дня на то, чтобы понять, кто они, чтобы сделать выбор и привести приговор, который никто и нигде не произнесёт кроме него, в исполнение.