«В некотором смысле они сделали первый шаг от безнадёжности и отчаяния, — думал Уилл, вытирая руки о чёрную перевязь — полотенец не было. Но что толку от всех этих стараний, если беда может нагрянуть снова, если удар повторится?» Впрочем, сидя на земле рядом с Барбарой, наслаждаясь стейком и лепёшками, муку для которых достали из обгорелой бочки, он чувствовал себя не так уж и плохо.
Как и у себя дома, Барбара порезала его стейк на маленькие кусочки. Её разрумянившееся личико выглядело ещё более привлекательным. Посматривая на соседку, Уилл невольно спрашивал себя, что же уготовила недобрая судьба этой милой девушке, которая станет однажды владычицей «Колючки». И все возможные ответы не обещали ничего хорошего.
Тронувшись в путь вскоре после ужина, они не проехали и мили, как Барбара задала вопрос, которого Уилл ждал.
— Зачем вы едете туда?
— Никогда не упускаю случая прокатиться с красивой девушкой, — с серьёзным видом ответил он. Она покраснела, он усмехнулся.
— И всё-таки? — не отставала Барбара.
— Мне кажется, за всем этим стоит Хансбро. Возможно, ваш дядя сможет сказать, есть ли у него на то свои причины.
— Вик Хансбро никогда мне не нравился, — призналась Барбара, заметно встревожившись. — Но зачем ему так вредить Кейт?
— Людей, подобных Хансбро, обычно раскусить нетрудно, — задумчиво сказал Уилл. — В большинстве случаев мотивами служат ненависть и личная выгода.
— А вы не похожи на простого погонщика, — заметила девушка.
Он негромко рассмеялся.
— Вы, наверно, имеете в виду, что простые погонщики изъясняются не так, как я. Скажите, а Вик Хансбро упомянут в завещании вашего дяди?
Барбара бросила на него удивлённый взгляд.
— Не знаю. Но спрошу.
Она замолчала.
Прохладу вечера разбавлял запах кедра и пыли. Луна ещё не взошла, и чёрную гладь неба украшала россыпь звёзд. Под мягкое поскрипывание седел Уилл вспоминал те чудные часы, что провёл в обществе своей милой спутницы в её доме. Отныне все её ночи будут принадлежать Дарраху. Он постарался поскорее отогнать неприятную мысль.
Барбара наконец сказала, что они приближаются к ранчо. Но ещё через несколько минут путники, не сговариваясь, натянули поводья — где-то вдалеке в ночной тиши прогремели ружейные выстрелы. И тут же ветер донёс крики и нестройное пение.
— Празднуют, — сухо заметил Уилл.
— Дядя Алек не может праздновать то, что сделал с Кейт. И он никогда не позволял распивать виски в бараке.
— Сомневаюсь, что они так развеселились, нахлебавшись воды, — пробормотал Уилл, прислушиваясь к разудалым звукам.
На фоне чёрного неба ярко пылал костёр. Последний поворот дороги — и они увидели посредине двора огромную кучу горящего хвороста. В красных отблесках по стенам похожего на форт каменного здания прыгали тёмные тени.
Их заметили. Громадная фигура поднялась с земли и двинулась им навстречу. Уилл выехал вперёд, и Хансбро, узнав гостя, в изумлении остановился. Барбара догнала спутника, и они вместе приблизились к управляющему. Хансбро клоунским жестом стащил с головы чёрную шляпу.
— Мы сегодня никого не ждали, — с глуповатым видом объявил он.
— Где Вэггоман? — коротко спросил Уилл.
Ухмылка на лице управляющего сменилась неуверенной усмешкой, когда он перевёл взгляд на Барбару. Борода как будто треснула, обнажив белые зубы. «А ведь он не забывает, что она когда-то станет хозяйкой», — мелькнула у Уилла циничная мысль.
— Извините, мисс, но ваш дядя ещё не вернулся, — радушно ответил Хансбро.
И внезапно всё — костёр во дворе и пьяная компания — получило исчерпывающее объяснение. Более того... Здесь что-то определённо было не так. Очень сильно не так.
К ним уже шли люди — пошатываясь, улыбаясь, поглядывая с любопытством.
— Уж не за стволами ли своими? — с издёвкой крикнул кто-то.
Хансбро резко обернулся.
— Всё! Убирайтесь в барак! И не шуметь! — сердито распорядился он и тут же поспешил извиниться перед Барбарой: — Набрались, мисс, пока я ездил в город.
Стоявший у него за спиной ковбой расплылся в улыбке.
— Старина Алек разрешил взять виски, вот мы и взяли!
Ухмылка на пьяной физиономии удержалась недолго — Хансбро стёр её одним ударом. Уилл помнил силу этого кулака и невольно моргнул, когда бедняга пошатнулся и мешком свалился на землю.