– Даш, ну хватит! Ты же сама прекрасно знаешь, что это все не так!
– Да пошел ты! – в последний момент послышалось от нее в мой адрес.
Я попытался догнать ее, резко вскочил.
– Даш! – Потом так нелепо грохнулся на землю, задев ногой железную ножку скамейки. Коробка выскользнула из рук, и все содержимое упало на асфальт.
– Даш, подожди! Часы! – все кричал я ей вслед, одновременно собирая то, что вывалилось из коробки.
Даша, тем временем подошла к автодороге. Она помахала таксисту рукой, тот подрулил к ней.
– Езжай быстрее, – бросила она водителю. Таксист «воткнул» передачу, и стартанул с легкой пробуксовкой.
***
Даже пройдя через все это, весьма надежный стальной браслет часов все еще сжимал мертвой хваткой мое запястье. Внутрь лазерной гравировки забился мокрый песок, но прочесть, что написано, это не мешало. «Самому любимому человеку на свете. Время покажет, как я тебя люблю» – чуть ниже была еще одна строчка, – «Максим (изображение сердечка) Дарья»
Дата в апертуре часов показывала тринадцатое число, а стрелки на циферблате – полдень. Надежный механизм, как ни странно, все еще работал. Помимо того, что часы обладали высоким запасом прочности, они, судя по всему, были еще и водонепроницаемыми.
Огромное серое облако быстро сдувало все еще сильным морским ветром. Минуту спустя оно полностью ушло на юг и открыло путь ярким лучам светила. Те, в свою очередь, сначала упали на лицо, а затем, по мере отступления этой «недотучи», прошлись по всему моему телу. Циферблат часов, под воздействием светового потока, красиво переливался из зеленого в синий, и обратно. Да, швейцарцы делают хорошие вещи! Я почувствовал по всему своему телу очень теплые, вернее даже обжигающие лучи. Сначала пошевелились пальцы на левой руке, они сжали быстро нагревшийся песок в кулак.
Когда глаза открылись, я не спешил вставать. Пытался переварить все в голове. Через пару минут перевернулся на спину и снова почувствовал ноющую боль в ногах. Стиснув зубы, я замычал. Рука потянулась к ступне. Из-под осенних ботинок поступающие волны вымывали бордовую кровь.
Я чувствовал обе конечности, поэтому с лица не сходила улыбка, ведь это означало, что позвоночник цел. Тогда я аккуратно согнул правую ногу и принялся снимать с нее обувь. На лице ощущалось нестерпимое жжение. Видимо, того времени, что оно находилось под лучами испепеляющего солнца хватило, чтобы серьезно обгореть. Наконец, плотно зашнурованный ботинок удалось стянуть с ноги. Приложив большие усилия, чтобы снять его, после рывка я взвыл от боли. Ступня была похожа на кровавое месиво. Из-за сильного удара о воду некоторые пальцы, сломались. Теперь они неестественно и ужасно торчали в разные стороны. Ногтей же вообще не было видно. Половина из них просто оторвалась, а половина вошла под кожу.
– ЭЙ! ЗДЕСЬ ЕСТЬ КТО?! ЛЮДИ! ПОМОГИТЕ! – попытался я позвать кого-нибудь на помощь. Кричал, надрывая горло, но никто не появился.
Жжение на лице только усиливалось, и мне пришлось отползти к пальмам, чтобы укрыться. Я прекрасно понимал, что в таком виде ногу оставлять нельзя. В открытые раны легко можно занести инфекцию, а если кости в таком состоянии начнут срастаться – о нормальной ходьбе можно позабыть навсегда.
Сняв пиджак, я оторвал белый рукав рубашки и, свернув его, запихнул себе в рот. Затем снял обувь с другой ноги, с пальцами там была такая же ситуация. Сжимая клок ткани, стиснул челюсти, рука потянулась к правой ноге. Ладонь обхватила мизинец на ступне, который, почти под углом в девяносто градусов торчал вправо, и резко дернула. Сначала послышался неприятный глухой хруст, и только потом я заорал во все горло. Худо-бедно, но палец, вроде как, встал на свое место. Следующим на очереди был средний.
Солнце уже не было в зените. Прошло ровно два часа, я следил за временем и сидел все на том же месте, прижавшись спиной к стволу пальмы. Из приоткрытого рта стекала слюна, а часы на запястье тряслись. Стальные кольца браслета, которые, словно чешуя, накладывались друг на друга, издавали глухое металлическое бренчание. Мои руки, действительно, очень сильно тряслись. Даже, у какого-нибудь алкоголика, у которого опохмела не было три дня, руки бы так не дрожали. А все это было следствием болевого шока. Как мог, пытался не терять сознание, еле получалось. Не помню, как вправил семь пальцев, но с последним, большим, возился долго. Обхватил его, и резко дернул вверх, все по той же технике, но с первого раза не получалось… да и со второго тоже. Кроме тихого, невразумительного мычания, я уже больше не мог ничего произнести. Лицо закаменело. Наконец, попытки с четвертой, палец таки встал на свое место. Накрыв обе ноги куском рубахи изо рта, я медленно склонил голову вниз и уснул.