…Еще издали она увидела Владимира. К его стройной фигуре очень шел светло-синий спортивный костюм.
— Здравствуй, что нового?
Она поняла, что он спрашивает о следствии. С тех пор как умер Алеша, Владимир стал особенно к ней внимателен. С интересом расспрашивал, о чем говорил с ней следователь, кого еще вызывали, словом, сочувствовал и интересовался тем, что ее волновало. Зоя очень боялась, чтобы ее «не впутали» в это дело, и Владимир часто обсуждал с ней, какие показания ей следует давать.
— Арестовали Ивана. Это так ужасно. Правда, последнее время мы стали чужими друг другу, но все равно… — Из глаз у Зои закапали слезы. Она не вытирала их, чтобы не размазать грим. — Я ведь знаю, что он не виноват. Мы ушли вместе, Алеша был здоров, только нога… Как ты думаешь, они не могут и меня?..
— Ну что ты, этого не может быть, успокойся. Расскажи, как арестовали твоего мужа?..
По хрустящим дорожкам сквера они вышли на пустынную улицу и спустились к морю.
С Владимиром Зоя забывала о своих неприятностях, он был с ней мягок и ласков, не то, что этот сухарь Курашев.
— Знаешь, Зоя, у меня окончился уже и второй срок путевки, — сказал Владимир. — Сегодня я переехал на частную квартиру, снял комнату у одинокой женщины. Но пока твой муж находится под следствием, нам лучше держать в тайне наши отношения, и я думаю, тебе не стоит приходить ко мне. Я по-прежнему буду звонить в парикмахерскую или ждать тебя у дома, где ты сейчас живешь. Ты ведь не собираешься возвращаться на улицу Гуляй-ветер?
— Нет, не собираюсь. Я не смогу там больше жить…
Ира, молоденькая работница почтового агентства при санатории «Угольщик», была удивлена. Лейтенант милиции вел себя странно. Он долго рассматривал банку с клеем, стоящую на столе для посетителей, а затем, вынув из кармана маленький пузырек, немного отлил в него из банки. Также внимательно осмотрел лейтенант кисточку и, тщательно завернув ее в бумагу, заменил своей, новенькой.
И вопросы, которые он задавал ей, показались Ире странными. Он спросил, сколько у агентства почтовых ящиков, где они расположены, в какие часы вынимают почту.
В свой обеденный перерыв Ира видела лейтенанта в регистратуре санатория. Он просматривал учетные карточки больных и делал какие-то отметки в записной книжке.
Когда Ира отпустила последнего посетителя и стала подсчитывать марки и деньги, лейтенант снова зашел на почту. Он подождал, пока она освободится, и пошел ее провожать.
Нет, ничего странного в его поведении теперь Ира не заметила. Лейтенант Кузовков оказался интересным, веселым человеком. Он был капитаном баскетбольной команды местного «Динамо», учился в заочном юридическом институте. Они говорили о кино, спорте и литературе. Обоим нравилась новая повесть в журнале «Юность». Потом лейтенант спросил:
— Кстати, Ира, у вас в санатории отдыхает некто Владимир Дмитриевич, вы не знаете…
— Это, наверное, Карамурза? Как же, знаю. Молодой, интересный, но что-то в нем холодное, неприятное, глаза как у рыбы. Он часто посылает письма. Но сейчас он уже не живет здесь, вчера выписался, ему отказали в путевке на следующий срок.
— А куда он уехал?
— Он не уехал. Снял комнату где-то в городе. Сегодня заходил, спрашивал, нет ли ему писем.
10
КОГДА ГОРЯЕВ подошел к зданию прокуратуры, рабочий день еще не начался. На истертых железных ступенях стояли двое ребят. Оба были в пионерских галстуках, и, вероятно, это, а может быть, необыкновенно серьезное выражение их лиц придавало им торжественный вид. Горяев узнал уже знакомых ему мальчиков, которых он допрашивал по делу Курашева.
— Мы к вам, Игорь Петрович, по важному делу, — одновременно проговорили они, перебивая друг друга, как будто заранее подготовили эту фразу, но не успели условиться, кто ее скажет.
— Ну, рассказывайте, какое у вас важное дело.
— Вот вы посадили в тюрьму Алешиного папу, — волнуясь, начал Кучеров, — только ведь он не виноват, он Алешу не мог отравить.
— Думаешь, не он? А кто же это сделал, по-твоему?
— Кто, я не знаю, но что не он, это уж точно.
— Кто виноват, ты не знаешь; а почему же ты так уверен, что Алешин папа не мог дать сыну ядовитый порошок?
На это ответил Гена Яшин. Видно было, что они с Колей много раз этот вопрос обсуждали, и Гена говорил уверенно.
— Алеша всегда рассказывал, что папа его любит и жалеет. Он даже из морского флота ушел, чтобы жить вместе с Алешей.