Марджин стояла, прижавшись спиной к живой изгороди, и судорожно обрывала лепестки зажатых в её тонких пальчиках первых весенних крокусов. На хорошеньком личике девушки отчётливо читался страх и в то же время досада на то, что первая же её самостоятельная прогулка завершилась встречей с разбойником.
- Прости, Марджин, - неловко улыбнулся Камал, - я совсем не хотел испугать тебя.
К написанному на её лице страху прибавилось недоверие.
- Ты не узнаёшь меня? - с дрожью в голосе спросил Камал.
Она медленно, словно боясь ошибиться, покачала головой.
- Это же я, Камал! Неужели ты всё забыла?
Марджин внимательнее пригляделась к нему и наконец, решилась ответить; её голос звучал холодно и неприветливо.
- Я ничего не забыла, Камал. Но в этом взрослом мужчине, каким ты стал, трудно узнать милого, скромного и поэтичного мальчика, с которым я рассталась много лет назад.
Камал проглотил засевший в горле ком и с надеждой спросил:
- Значит, ты всё помнишь, Марджин?
Девушка равнодушно пожала плечами.
- Я помню, как мы с тобой целовались, Камал. Помню, как Зигфар стоял на страже, следя, чтобы нас не застали за этим занятием, а ты за это писал для его обожаемой принцессы газели. Ещё припоминаю, как в нашу последнюю встречу он куда-то отлучился, и нас с тобой застукал другой мой брат Сарнияр.
- О да! И это по его вине мы расстались на долгие годы.
Марджин издала горловой звук, похожий на смешок, больно задевший Камала.
- Он потом объяснил мне, что разлучил нас для нашего же блага. Неизвестно, куда бы нас завели эти, невинные на первый взгляд, свидания, а ведь у них не могло быть никакого продолжения.
- Как это? - опешил Камал. - Что ты такое говоришь, Марджин?
- Истинную правду. У наших отношений не было будущего, и мы поступили благоразумно, осознав это и пойдя каждый своей дорогой.
- Как?! - вскрикнул Камал. - Значит ли это, что ты перечеркнула в своём сердце всё, что мы вместе пережили, Марджин?
- И что же такого мы пережили, Камал?
- Как это что? Любовь, разумеется.
Девушка возвела глаза к небу, дивясь его наивности.
- О какой любви ты говоришь, Камал? Не скрою, мне нравилось с тобой целоваться, я благодарна тебе за свой первый опыт. Но при чём здесь любовь?
- Нет, это не может быть правдой! - воскликнул Камал. - Это всё твой брат, пропади он пропадом! Это он порушил нашу любовь!
- Перестань винить его во всём, - возмутилась Марджин. - Никакой любви не было! Я всего лишь забавлялась с тобой. Для меня это была игра, игра во взрослых, понимаешь?
- Игра?! - завопил Камал. - Ты играла со мной, Марджин?
- Да, - подтвердила она, - пока брат не разъяснил мне, насколько это опасная игра.
- И чего тебе было опасаться, Марджин? Того, что ты полюбишь меня?
- Нет, что я потеряю голову и отдам тебе то, что должна сберечь для своего супруга.
Камал стремительно шагнул к ней, заставив её вжаться в колючую изгородь. На лице девушки снова появился страх, и это удержало его от желания привлечь её к себе, чтобы теплом своего тела растопить лёд между ними.
- Ты напрасно боялась потерять свою невинность, Марджин. Если бы ты отдала её мне в ту давнюю пору, в том бы не было беды. Всё равно ты принадлежала бы мне одному. Я нашёл бы способ добиться тебя, сколько бы твоих братьев не вставало между нами.
- Как понимать твои слова? - взволновалась девушка. - Ты, должно быть, шутишь?
- Мне не до шуток, Марджин. Это ты шутила со мной, а я всегда серьёзно относился к тебе, что и помогло мне достичь предела моих желаний.
- Ради бога, объясни, что всё это означает? - воскликнула Марджин.
- Твой отец отдал мне тебя! - торжествующе объявил Камал. - Ты напрасно считала нашу любовь невозможной. А я не зря так свято верил в неё!
Испуг на лице Марджин сменился горьким разочарованием.
- Мой отец отдаёт меня за самого неимущего из нашей родни! - вскричала она и в отчаянии швырнула в него букетом. - Я знала, что он не любит меня, но не подозревала, что до такой степени! Что же, получается, я настолько ничтожна и бесполезна, что он не мог найти мне лучшего применения?
Камал был совершенно раздавлен её словами. На какое-то время у него даже отнялся язык, но как только речь вернулась к нему, он сказал, сдерживая слёзы, подступившие к горлу:
- Я согласился оказать ему важную услугу и в награду за неё попросил твоей руки. Но если бы я знал, насколько не мил тебе, ни за какие сокровища не сговорился бы с ним.