— Что, — спрашиваю, — оцениваете мой возраст?
Хозяйка улыбается, но не отвечает.
— У нас, — говорю, — самые неудобные пациенты делятся на две категории. Когда одних спрашиваешь, как они провели вчерашний день, они начинают вспоминать свою жизнь с момента рождения. А из других каждое слово надо вытаскивать клещами.
— В профессии врача — то же самое, — замечает Вера. — Поэтому я и выбрала детей.
— Это очень мудро. Мне, однако, к сожалению, не приходится общаться с детьми.
— Но есть же детская преступность…
— Верно. Только моя специальность — убийства.
Вера бросает на меня быстрый взгляд:
— Значит…
— Да нет, — говорю, — ничего не значит. Вообще, продолжайте заниматься своим делом. И прошу — никому не сообщайте о том, что я тут был.
— Не беспокойтесь. Я не страдаю от наплыва посетителей.
— Так и запишем…
Поднимаюсь со своей проклятой табуретки с ожидаемой ломотой в пояснице. Замечаю по поводу огромного букета хризантем стоящего в вазе на столе:
— Какие свежие цветы… Словно только что срезаны… Вы сами покупаете или… вам дарят?
— Ну, инспектор… — Вера смотрит на меня осуждающе.
— Извините. Профессиональный порок. Когда постоянно задаешь вопросы, инерция увлекает тебя дальше, чем необходимо. А эта ваша Сусанна, то есть Мими, она дома?
— Навряд ли, — отвечает Вера. — Ее присутствие всегда музыкально озвучено. Если проигрыватель молчит, значит, она еще не вернулась.
— Как вы думаете, — спрашиваю, — может быть, мне ее дождаться?
— Боже мой, с некоторого времени все, кто сюда приходит, хотят дожидаться. Ждите, если хотите. Только я не думаю, что вам повезет. Потому что Мими… Словом, живет человек полной жизнью…
— А мы что? Агонизируем?
— Мы вегетируем. А она живет: ходит по ресторанам, танцует, следит за программами в барах, берет от жизни свое!
— А… Ну, в таком случае…
Я не успеваю закончить фразу, потому что в этот момент слышится хлопанье двери и почти сразу вслед за этим мелодичный женский голос, напевающий джазовую мелодию.
— Вот и Сусанна, — говорит Вера.
·—Тогда воспользуемся антрактом, прежде чем она продолжит свою бурную жизнь, — говорю я, хватая шляпу.
— Вы даже не выпили чай…
— Сейчас я его выпью. Я, знаете ли, чай всегда пью так: жду, когда он остынет, и — залпом. Лучше согревает.
Я демонстрирую свой способ употребления чая, делаю рукой прощальный жест и выхожу в холл.
Присутствие Сусанны действительно музыкально озвучено. После джазового вступления подхожу к занавесу, но тут возникает некоторое неудобство — не знаю, как поступить.
— Товарищ Петрова? — спрашиваю через бархатный заслон.
Вместо ответа раздаются сиплые вскрикивания Джонни Холидея.
— Товарищ Петрова? — спрашиваю повторно, уже значительно громче.
— Я тут, вы ко мне? — слышу за спиной.
Оборачиваюсь. Оказывается, Сусанна с той же стороны занавеса, что и я. Она, по-видимому, идет из кухни, потому что в руках у нее электрический кофейник, из которого капает вода.
— Я бы хотел немного поговорить с вами.
— Пожалуйста, заходите!
Сусанна поднимает занавес, и мы оказываемся в отгороженной части холла. Мебель тут разностильная, вещей много, к хозяйскому старью Мими добавила и свою утварь. Возле кушетки на маленьком столике — проигрыватель. Такое соседство выдает любимую, вероятно, привычку хозяйки.
— Лежим и слушаем музыку? — благодушно спрашиваю я.
— И вы бы так делали, простояв целый день на ногах в аптеке! Садитесь, — приглашает Мими, уменьшая звук проигрывателя.
Ищу, на что бы сесть, но безуспешно. Есть, правда, два тяжелых бархатных кресла, но они завалены чулками, дамским бельем и пластинками.
— Минуточку, сейчас я освобожу место, — обещает Мими, пытаясь с помощью тройника одновременно включить проигрыватель, камин и кофейник.
— Вы, — говорю, — мастерски управляетесь с электрическими приборами.
— Мастерски! Была бы я мастером, я бы сделала еще один отвод, а не ждала бы, когда Принц соблаговолит наконец выручить меня.
— У вас тут и принцы есть?
— А что ж, есть и принц…
Мими быстро собирает вещи с одного из кресел и швыряет весь ворох на другое.
— Садитесь! Вы, собственно, зачем?
— Кое-что выяснить, — говорю, усаживаясь поудобнее. — Я из милиции.
— Из милиции? — повторяет испуганно Мими. — Влипли, значит!
— И куда же это мы влипли? — любопытствую я.
— А-а-а э-э-этот умер? — спрашивает Мими, с беспокойством глядя на меня.