— Танев поверил?
— Откуда же я знаю, поверил или нет. Во всяком случае, ничего не сказал. С тех пор я его не видела.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— А что вы сделали с пузырьком?
— Тут он где-то…
Мими нагнулась и стала шарить по полу под неуместный аккомпанемент какой-то довольно жизнерадостной "ча-ча-ча”. Через минуту хозяйка вытащила вместе с кучей мелочей маленький пузырек с прозрачной жидкостью и подала мне.
— Надеюсь, вы не подменили содержимое, — говорю я и кладу пузырек в карман.
— Ух, эти следователи! Вам все говоришь, как людям, а вы…
— Ну ладно, ладно, — останавливаю я ее. — Значит, у вас сложилось впечатление, что Медаров и Танев не очень любили друг друга?
— Еще как ненавидели! Два умалишенных, помешавшихся от злобы, плюс атеросклероз, во всяком случае у Медарова… Подкарауливали один другого и только и ждали момента, чтобы…
— Уничтожить друг друга?
— Чтобы рассчитаться друг с другом. Медаров все время повторял, что у него свои счеты с Таневым. А тот все хотел найти что-то в карманах Медарова…
— Ясно, — киваю. — А как тогда вы объясните тот факт, что Медаров столь быстро отступил?
— Почему — отступил? — смотрит на меня Мими. — Я сказала, что перестал сюда ходить, но это разные вещи. Перестал ходить он, но начал ходить другой.
— Конкретнее, пожалуйста. Я что-то не улавливаю.
— Все вы так говорите… Пока не вытянете из человека все, что вам нужно. Конкретнее вам может рассказать Вера. Вы же были у нее? Только она об этом промолчала и отфутболила вас ко мне.
— Ну что же, — говорю с привычным благодушием, — может быть, это и к лучшему. Вы же очень симпатичная и милая женщина. Так что же…
Мими чуть подается ко мне:
— Едва перестал ходить Медаров, появился другой, молодой — Андреев. Когда он пришел в первый раз, дома была я одна. "Мне нужен товарищ Танев", — говорит. "Если вам нужен товарищ Танев, звоните один раз. На табличке же написано". — "А мне сказали, что его здесь нет". — "А если вы знаете, что его нет, зачем приходите?" — "Я хочу знать, когда он вернется". — "Мне это неизвестно, — говорю. — И вообще, звоните три раза только тогда, когда вам понадоблюсь лично я". И захлопнула перед ним дверь. Но через два дня вижу, как он выходит из Вериной комнаты. "Знакомьтесь, — говорит Вера. — Товарищ Андреев, инженер-электрик…”
— Инженер-электрик?!
— Ну да, а что вы удивляетесь?! — поднимает брови Мими. — Я сказала "инженер-электрик”, а не "космонавт".
— Потом?
— Потом — ничего. Однако я уверена, что послал его Медаров. Только перестал ходить Медаров — появился Андреев. И все к Вере ходит.
— А вы что, ревнуете?
— Буду я ревновать, как же!.. — презрительно сжимает губы Мими. — Опротивели мне эти мужчины.
— Ну и гоните их, если опротивели, — советую я. — Можете начать прямо с вашего Принца.
— Я и думаю так сделать. Иногда думаю… А иногда в голову приходит совсем другое… Жизнь у нас одна, надо прожить ее как-то…
— Почему же "как-то”. Почему не "хорошо", а "как-то"?
— Ох… — Мими страдальчески смотрит на меня. — Разве знаешь, что хорошо, а что нехорошо…
— Как — не знаешь? — удивляюсь я.
— Выходит, не знаю. А вы знаете?
— Конечно. Как и вы, впрочем. Только вы забыли. Забыли, чему нас учили еще в школе.
— В школе!.. — Мими снисходительно улыбается.
— Ну да, в школе. Самые банальные истины усваиваются еще в школе… что не мешает им быть истинами.
— Может быть, вы напомните мне некоторые из них. — * Мими по-прежнему снисходительно улыбается.
— Почему бы и нет? Сколько угодно.
— И я начинаю подчеркнуто назидательным тоном?
— Хорошо, например, регулярно убирать свою комнату, а не жить в беспорядке. Беспорядок вообще нехорош ни в комнате, ни в чем бы то ни было другом. Хорошо — отдыхать, если отдых сопровождается приятным препровождением времени, но если отдых чересчур утомляет, то это уже нехорошо. Хорошо иметь друга, но настоящего, а не фальшивого… Продолжать дальше?
Мими молчит, опустив голову. Проигрыватель все так же неуместно выдает какой-то фокстрот.
— Да-а-а, — произношу я, чтобы оживить паузу. — Жизнь одна, говорите вы. Но жизнь — не пустое дело. Особенно если принять во внимание, что второй нету.
Мими продолжает молчать, упорно разглядывая элегантные туфли.
— Вы, например, глубоко убеждены в своей честности, потому что не способны всыпать отраву кому-нибудь в рюмку. Но достаточно ли честны вы по отношению к себе самой? Думали ли вы об отраве, которую себе самой всыпаете?