— С Таневым у меня не было никаких отношений.
— Тогда почему вы приходили к нему?
— По поручению Медарова. Имейте в виду, что Медарова я тоже знал совсем недолго…
— Вы и не могли знать его долго… Если, конечно, не сидели с ним в тюрьме.
— Я знаю, что Медаров был в тюрьме. Он сам мне об этом сказал. Рассказывал и о некоторых подробностях деятельности "Кометы" — товарищества, в котором служил мой отец…
— Кем был ваш отец в "Комете"?
— Акционером он не был, — сухо отвечает Андреев. — Он был шофером Костова, главаря. При исчезновении Костова исчез и мой отец…
— Да, я слышал об этом. Продолжайте…
— Предполагали, что Костов бежал в Германию на гитлеровском самолете. Вполне возможно: такие бегут, как крысы, когда корабль идет ко дну. Но отец мой не имел ничего общего с этим фашистским кораблем. Он был механик, шофер, он должен был только радоваться, что приходит освобождение. Кроме того, у него была молодая жена и ребенок, которых он любил. Только наивные люди могли поверить в то, что мой отец улетел с Костовым в Германию. Но я не настолько наивен…
— А что вам говорила мать об этих вещах?
— От матери я знал, что мой отец погиб во время войны. Ничего больше. Пять лет назад мать тяжело заболела. Однажды вечером я сидел у ее кровати, и она, видимо, почувствовала, что умирает. И тогда она сказала мне: "Ты должен знать, сынок… Эти бандиты из "Кометы" убили твоего отца. Помни это и, если сможешь, расплатись когда- нибудь с ними!"
Андреев замолк, опустив голову. Я тоже молчу, рассеянно глядя на черные деревья сквера через окно.
— Я запомнил эти слова. Но что от этого проку? Столько лет прошло… Я знал, конечно, что по делу "Кометы" состоялся процесс, знал и то, что этот процесс не установил ничего, касающегося исчезновения моего отца. И вот неожиданно является ко мне какой-то злобный старик и говорит мне, что он — Медаров, то есть второй акционер "Кометы"…
— Когда это случилось?
— Совсем недавно. Около месяца назад. Можете себе представить, какой для меня это было неожиданностью! Я пригласил старика войти, и он тут же приступил к делу.
"Ищу, — говорит, — человека, который представит интерес и для вас. Поэтому надеюсь, что вы поможете мне его найти". — "Какого человека?" — спрашиваю. "Танева, третьего компаньона "Кометы". — "А зачем мне Танев?" — спрашиваю. "Танев — убийца вашего отца". — "Докажите", — говорю. "Не могу доказать, — говорит, — но знаю точно. Если бы я мог доказать, то пошел бы не к вам, а в милицию".
— Вы верите в то, что Медаров пошел бы в милицию? — спрашиваю, переводя взгляд с окна на лицо Андреева.
— Нет, конечно. Но в данном случае это меня не интересовало. Для меня важнее было получить доказательства того, что Танев убил моего отца. Так я и поставил вопрос перед Медаровым. "Хорошо, — говорю, — допустим, что мы найдем Танева. Как заставить его признаться?" — "Это мы с вами решим позже, — отвечает Медаров. — Главное, что он у меня в руках. У меня, — говорит, — есть улики против него. Улики совсем иного характера. И если он только узнает, что у меня есть эти улики, он станет мягким как воск. Важно, — говорит, — только добраться до него". — "А вам зачем нужно добираться до него?" — "Нам надо свести счеты, — говорит. — Счеты материального характера. Но и вы, и я сможем свести счеты с Таневым, только если найдем его и будем действовать заодно. Иначе ничего не выйдет".
— Хорошего вы кашли компаньона.
— Он не был для меня компаньоном, — возражает Андреев. — Для меня он был лишь орудием раскрытия убийства моего отца.
— Но Медаров тоже считал вас своим орудием.
— Возможно. Я и сам понимал, что такой человек, как Медаров, пришел ко мне только потому, что я ему понадобился для достижения его корыстных целей. Однако могут же быть у людей, преследующих совершенно различные цели, какие-то общие интересы хотя бы на данный момент?
— Почему бы нет, бывает. Плохо только, что подобный союз грешит неудобствами чисто технического свойства, когда он истекает. И перед тем, как ощутить, что этот момент истек, можешь ощутить нечто иное. Скажем, нож под лопаткой.
— Такого в наше время не бывает, — улыбается Андреев.
— По правилам — не бывает, но встречаются же наивные люди, и тогда это не исключено. Естественно, я говорю в принципиальном аспекте, так что не обижайтесь. И вообще, вернемся к вашему рассказу.
Андреев смотрит на меня недовольно, но продолжает:
— Из разговоров старика следовало, что Танев, едва пронюхав, что Медаров вышел из тюрьмы, скрылся — вероятно, для того, чтобы избежать сведения счетов и чтобы иметь время составить какой-то план действий…