Шли дни. Бориса била лихорадка. Приходя домой поздно ночью, когда сил бодрствовать не оставалось совсем, он старался двигаться как можно тише. Ни мать, ни отец с ним все это время не разговаривали. То ли застудив нерв, то ли вывихнув ногу, Борис стал хромать.
Челюсти Сонима расходились, обнажая острые зубы, и это каждый раз вызывало в Борисе восхищение, внутренний трепет. Зубы впивались в мягкую, что пластилин, плоть, заставляя ее сочиться кровью. Та, как оказалось, бывает десятка разных оттенков. Глядя в черные, как смола, глаза, можно было подумать, что Соним слеп, но он видел дальше и лучше, чем любой из когда-то живших людей. С каждым днём всё большую часть его кожи покрывала мелкая красная сыпь.
– Однажды я решил взять аскезу на людей, – рассказывал он. – Таким образом сложилась в моменте судьба. Но природа – блистательный биоинженер, надо сказать. Ничего не происходит просто так, все встроено в одну систему, выйти из которой можно, во всяком случае, можно попробовать, но в этом исходе нет смысла. Речь об этой вашей свободе воли. У нас, как выяснилось, ее нет, если речь о пище. Когда свежая кровь перестает напитывать меня, начинаются жуткие боли, тревога. Хищник мгновенно теряет хватку и вылетает из обоймы. Хищник должен оставаться хищником.
– Хозяин, я готов к любому испытанию. Сжалься. Скажи, что мне ещё сделать, я сделаю. Подари мне вечную жизнь.
– Ты всё одно да потому, – фыркнул Соним. – Вечную жизнь ему подавай. Ладно, будет тебе вечная жизнь. Осталось проверить, чем ты готов пожертвовать ради этого.
***
Перевалило далеко за полночь. Боря, прихрамывая и кривясь от тупой боли в седалищном нерве, шел к своему дому сосредоточенно и молча. Боря очень хотел спать.
Ключ, как обычно, сделал два оборота в замочной скважине, дверь открылась, в нос ударил запах жареного мяса. Желудок сию секунду свело. Боря вошел в квартиру, осторожно закрыл за собой дверь. Но дойти до своей комнаты он не успел – на кухне вспыхнул, как ядерный гриб, электрический свет.
– Где тебя черти носят? – грозно спросил отец. Он стоял в дверном проеме, огромный как каньон и как собака злой. – Что с тобой происходит, сын?
– Ничего не происходит, – тихо ответил Боря и усмехнулся. Понял, что время настало.
– Иди-ка сюда, пожалуй, нам с тобой нужно серьезно поговорить.
Боря безропотно повиновался. Вошёл на кухню.
– Садись, – велел отец, а сам замер, задумался или справлялся с эмоциями, продолжая глядеть в темноту коридора, стоя спиной к сыну.
– Борис, – выдохнул отец, и начал разворачиваться. Медленно, как нефтяной танкер. – Дело так не пойдет. Нам нужно…
Договорить отец не успел. Кухонный нож вошел ему в шею ровно по центру. Отец захрипел. Борис молча вырвал нож, размахнулся и всадил опять – снова в шею, теперь с левого бока. Лезвие вошло наполовину. В лицо Боре брызнула теплая кровь. Он с усилием вырвал лезвие из шеи родителя, хохотнул и воткнул нож в огромный отцовский живот. Потом ещё раз. Ещё. Сказать папа так ничего и не сумел. Выпучил глаза, выпрямил руки, пытаясь схватить ими Бориса, но тот вовремя отпрыгнул. Кровь небольшими, но обильными фонтанами била в стены. Отец сделал шаг вперёд, назад, остановился, рыча то ли от боли, то ли от ярости, попытался сделать что-то, но рухнул на колени. Борис подошёл в два больших решительных шага, и со всей силы воткнул нож отцу в глаз.
Мама спала, ее даже грохот упавшего на пол тела не разбудил. Удары ножа тоже. Наверное, она и понять не успела, что умерла.
Той же ночью в квартиру пришел Соним, он улыбался. Он был доволен Борисом. Светало, когда, причмокивая от удовольствия, Соним поедал кишки отца, доставая их из мертвого тела.
– Ты молодец, Боря, – говорил он. – Большой молодец. Ты почти справился.
***
У Бори был список всех людей, которые его обидели. Имя, обстоятельства, год, возраст на момент происшествия. Боря любил воображать, как вычерчивает из этого списка имена – одно за другим. Эта мечта была близко. Очень близко. Возбуждающе близко.
– Пей, – сказал Соним, протягивая Боре кружку с надписью «I love cock». В кружке была кровь, кровь самого Бори. – Прежде, чем познать иную реальность, познай себя. Попробуй себя на вкус.