Дети ничего о той войне не знали, а если и слышали, то немедленно воображали себе нечто непременно героическое и как они побеждают вражину и не дают родной край в обиду. Среди этих детей, – разного очень возраста, но как один чумазых, только шаг за порог, – был и Соним; его в дом святой Ягеллонки привел старший брат несколько лет тому назад, умолял монахов мальца не бросать, объясняя, что родителей их убили разбойники на лесничьей дороге, а ему, брату, то есть, совсем немного осталось. Хворь, от которой нет никакой микстуры, поедает его изнутри, как демон Сатаны. Монахи смилостивились и приняли ребенка. Соним тогда не понял, почему брат не хочет жить в этом большом доме вместе со всеми.
– Славой, ты куда? Зачем тебе уходить?
Соним не до конца понимал свои чувства, но то, что происходило у него внутри ему совершенно не нравилось.
– Не уходи!
– Иначе никак, – сказал брат, – придется мне пойти обратно в срубы. Представь, разбойники доберутся до нашего дома, а? Куда мы с тобой будем возвращаться, Соним? Ты меня тут подожди, монахи тебе зла не сделают. А я вернусь, брат. Хорошо?
Он не вернулся ни спустя одну полную луну, ни спустя три следующих года. О том, что с ним произошло на самом деле, Соним узнал относительно недавно. Долго плакал.
– Далеко от ворот не бегите! – предостерегал брат Денеш. Высокий, худой и с большими серыми глазами, как у женщины, да длинными паучьими руками. Сил бегать за мелюзгой у него не нашлось бы. – Оглядывайтесь назад, если меня больше не видно, то что надо делать?
– Идти к церкви или спросить, как идти к церкви, – отвечал один из ребятишек. – Дальше идти прямо по алтарной дороге, никуда не сворачивая, пока не увидишь кузню, от кузни на север, мимо старого трактира и нужного дома, и пришли.
– Верно, – говорил брат Денеш. – Все правильно.
Далеко дети никогда не забегали и кажется, что увещевания эти им никогда и не пригодятся, но лишний раз сказать не помешает.
– Брат Денеш, – позвал в тот день кто-то из детей. – А правда, что земля может из-за огневой крови начать биться в лихорадке, и тогда все дома с города могут стрястись и упасть в небо?
В тот день прискакал в город всадник на взмыленном рябом. Пронесся мимо ворот дома святой Ягеллонки стрелою, разбрызгивая вокруг жидкую коричневую грязь. Дети были в восторге, монахи забеспокоились. Всадник помчался к храму. Братья Дьерд и Ёне отправились за ним вслед, а братья Денеш, Базиль и Андраш велели детям сию секунду вернутся на землю дома.
Дьерд и Ёне вернулись чернее тучи. Дети, и Соним в их числе, конечно, не понимали, что именно происходит, но чувствовали беспокойство. То буквально висело в воздухе, как спелые яблоки.
***
Следующим утром, едва встало над далекими горами солнце, нескольких детей, и Сонима тоже, вывели на улицу, заспанных и хныкающих. Холодный ветер немедленно пробрался им под одежду, в волосы, вцепился, как злая собака, в носы и ладошки. Одеться монахи детям не позволили.
Соним испуганно озирался по сторонам. Увидел несколько крыс в грязи. Дождь, который шел до этого несколько дней подряд, кончился, и небо над головой светлело, угрожая сегодня стать синим, а не серым, как кованая сталь. Соним ничегошеньки не понимал и хотел обратно в залу спать, ему снился какой-то очень чудесный сон, его хотелось досмотреть.
– Идите за мной, – сказал брат Ёни. – Не отставайте, не теряйте друг друга.
– Куда мы идем? – жалобно проскулила самая высокая из девочек.
– Мы идем в долину, – сказал брат Ёни.
Другие братья на детей не смотрели.
Соним помнил момент, когда земля под ногами стала мягкой, что коровий бок, а дышать сделалось тяжелее. Дети спрашивали у брата Ёни, долго ли идти, и что будет, когда они придут туда, куда идут, но тот только велел не отставать и все, больше ничего не объяснял.
***
Соним пристально смотрел на Бориса, замершего посреди комнаты, и улыбался одними губами. Борис немо захлебывался рыданиями, безрезультатно стараясь показать, что счастлив выполнять волю Хозяина. Тощий и высокий, сгорбившийся, с выпученными глазами и учащенным дыханием, Борис выглядел обворожительно жалко. Руки буквально по локоть в крови. Большие красные капли и красные ручейки наделали под его ногами луж.