– Смотри, куда идешь, баран!
Кто-кто, а Танат точно мог не смотреть. Он знал весь город наизусть.
От одного края спичечного коробка, в котором ты вырос, до другого – около получаса на машине. Тьмутаракань, занюханная бесперспективная провинция – чего только Танат не слышал, но ему Караозен нравился. Предсказуемый, родной. Ты венами в эти улицы пророс. Уедешь – умрёшь.
Начинался город у кособокой стелы с названием, которую чаша реновации дорожных знаков и указателей в двадцать первом по неизвестной причине минула. На запад, до самых предгорий простиралась голая, выбеленная солончаком степь. На берегу чахлой реки, что спустя несколько десятков километров трусливо сворачивала в сторону границы с Россией, – приземистые саманные домики. Густой резиновый дым из труб да всю дорогу собачий лай. От школы до Чернушки, если пешком, то около пятнадцати минут. Влево от городской границы – развалины то ли заброшенной зоны, то ли сталинского лагеря, вправо – междугородняя трасса. Фабрика, больница, сгоревший недостроенный кинотеатр. Вот и все, что известно тутошнему человечеству.
В Караозене невозможно найти нечто, чего ты раньше не видел. Но Танату нет-нет удавалось, раз – и на стене девятиэтажки, например, разноцветное панно, будто пришельцами нарисованное.
– Добрый вечер, – бросил Танат, подходя к подъезду.
– Танат! Танат!
Пришлось обернуться. Гульжанат-апай, соседка сверху – нервная тощая старуха.
– Здравствуйте.
– Ой, вернулся, балам! Хорошо, хорошо! Здорово! У мамы в больнице был?
– Конечно.
– Ай, молодец!
– Извините, – Танат зарделся, благо, что темно. – Мне нужно идти.
Оказавшись в квартире, Танат уперся спиной в дверь, медленно сполз по ней, уселся прямо на пятую точку и уткнулся лицом в раскрытые ладони.
***
Говорили о том, что делать дальше, и вдруг Арсен вспомнил, что на Пятаке недавно открылся новый ресторан, и туда, как он слышал, нужны работники. Набирают кучу людей, сказал, полгорода будет жрать, вторая половина – готовить. Капитализм.
– Новый ресторан? – удивлённо переспросил Танат. – Насколько новый?
– Кореец же свою долю земли продал, знаешь? Спросишь, кто купил? Никто не в курсах. Пытались через Пашку подсуетиться – ноль. Стройку старую быстренько разморозили.
Кухня стремительно наполнялась сигаретным дымом. Танату нравилось. Становилось спокойнее, что ли.
– Читал, кстати, что фабрику того, ты не в курсе?
– Чего того? – ухмыльнулся Арсен, замолчал, хитро прищурившись, но ответить не дал. – Ты реально думаешь, что нашу душегубку закроют? Не будь наивным! Бабки есть бабки. На людей им плевать. И где это ты, интересно, что читал?
– Не помню.
– Хуй с ним. Говорю тебе, рестик – отличный вариант. Не сидеть же тебе всю дорогу на жопе дома?
– Ты прав.
– Главное, не зря учился, получается, а? Какого ты разряда? Сорок второго?
– Ой, иди в жопу!
Прошло двое суток прежде, чем Танат наконец решился выйти из дома. Маме не станет лучше, точно мантру повторял он про себя, маме не станет никак, если ты будешь медленно впитываться в диван.
***
Новый ресторан смотрелся бельмом на глазу: слишком мытые окна, чересчур свежий ремонт. На летке, и этому Танат почему-то удивился больше всего, собралось два с лишним десятка горожан.
– Извините, – Танат протянул руку для того, чтобы остановить симпатичную черноволосую официантку, но постеснялся и замер. Пусть и ненадолго, но вышло крайне неловко.
– Слушаю вас.
– Мне бы к управляющему попасть. Насчет работы. Не подскажете, куда? В смысле, я имею ввиду, как пройти? Куда?
– Поняла, – улыбнулась официантка. – Подскажу, конечно! Или давайте я вас провожу, мне все равно в ту сторону. Идемте!
По дороге Танат старался не смотреть на туго обтянутую джинсами филейную часть девушки.
– Сюда, пожалуйста. Постучать не забудьте. Кстати, удачи!
– Спасибо!
Танат постучал.
– Входите!
За столом в небольшом душном кабинете сидел лысый мужчина лет пятидесяти.
– Проходите, пожалуйста, – сказал он. – Садитесь. Вы на повара?
– Да.
– Присаживайтесь вы, я не кусаюсь.
Танат сел.
– Итак, вас зовут? Сколько лет, где учились? Почему пришли к нам и откуда о нас узнали?
– Танат Измайлов, девятнадцать, если полных лет, но в июне будет двадцать. Учился на повара в ремесленном колледже, но не закончил в связи с рядом семейных обстоятельств. Но готовлю я хорошо. Можете проверить! Я и маме готовил!
– Что ж, Танат Измайлов, девятнадцать полных лет, – пробубнил мужчина. – Чем чёрт не шутит, давайте попробуем.
– Что попробуем?
– Поработать попробуем.
– Серьезно?
– Вполне. С понедельника можете выходить. Сейчас дам список документов, которые нужно будет обязательно принести. Окей? Справитесь?
– Конечно, хорошо! Спасибо вам!
***
Мама не двигалась. Танат чаще всего сидел и смотрел на ее руки. Наверное, в надежде, что она шевельнет пальцем, как в кино. В палате в основном царила стерильная тишина, и лишь изредка пиликал здоровенный монитор с зелёным мультяшным пультом.
– Много хочу тебе рассказать, когда иду сюда, прям распирает, не помещается, но стоит переступить этот проклятый порог, и всё – труба. Всякие нужные и правильные слова мигом деваются черт разбери куда.
Шторы плотно закрыты, но Танат знал, что за окном садится солнце – медленно, с чувством, с толком. У Таната осталось совсем немного времени, но он это знал с самого начала, да один черт заговорить смог лишь сейчас.
– Мне тебя не хватает, мам. Поправляйся, пожалуйста, скорее.
Нужно говорить. Любые слова, какие есть. Иначе тишина победит. А тишине нельзя уступать.
– Меня на работу, кстати, взяли. Не знаю, видела ты, но у фонтанов открыли новый ресторан. Красиво, кстати! Приятно пахнет. Недолго же он у нас продержится, – Танат хохотнул. – Меня взяли помощником повара, но это на пока, а так сказали, что с перспективой роста!
Мама молчала.