Рука немного дрожала, поэтому ключ в замочную скважину вставить получилось не сразу. (В последнее время замок заедал, создавая лишний шум, Борис хотел вызвать специального человека и готов был сам заплатить за ремонт или замену, но отец сказал, что в этом нет никакой необходимости). Дверь наконец поддалась, открылась, Борис шагнул в уютную темноту, где, как обычно, пахло свежим бельем и чем-то вкусным. Мама готовила.
– Где ты шлялся?
Строгий прокуренный голос застал Борю врасплох. Сердце замерло.
– Как ни в чем не бывало, ты посмотри на него, – продолжал отец, выйдя из туалета. Светвет обволакивал его, как плащ. Боря сощурился, глаза, привыкшие к темноте, защипало. – Где был?
Чтобы ответить, пришлось прокашляться.
– По делам, – сказал Борис. – По работе. Думал, ты спишь.
– А я спал, – грозно сказал отец, сделав большой шаг вперед. – Ты за ум когда возьмешься, Боря? Что это, как прикажешь это понимать? Тебе тридцать лет. Какая работа среди ночи?
– Тише, – Боря попятился. – Маму разбудишь.
– Ты меня не учи, как мне в собственном доме разговаривать, – возмутился отец. – Нашелся учитель, тоже мне. Ты пьяный?
– Нет, папа, не пьяный.
– Ты пил?
Допросы подобные всегда звучали до зубовного скрежета унизительно. Но каждый раз приходилось отвечать. На каждый вопрос.
– Да, папа, пил. Но я не пьяный.
– Как же, не пьяный он! Алкаш и тунеядец. Кого я воспитал? Как бы ты поступил на моем месте, Боря?
– На каком твоем месте, пап?
– Ты огрызаться будешь? Совсем нюх потерял?
– Не хочу ссориться, пап. Я просто пойду к себе, ладно? Спать хочется.
– Спать ему хочется, – злился отец. – Нормальным человеком быть не хочется? Ты посмотри на него, а? Ты же выглядишь, как бездомный. Что люди скажут? Снова газету принес, да? Снова все в мире понял?
Борис и злился, и боялся сделать резкое движение.
– Не оставляешь мне выбора, – сказал отец. – Придется научить тебя уважению.
В громадной руке родителя блеснул непонятно откуда взявшийся нож. Борис оторопел.
– Сможешь выяснять свою правду без большого пальца? – спросил, усмехнувшись, отец. – Или без двух? Или что ты хочешь, чтобы я тебе отрезал?
На этом моменте Борис проснулся. Буквально на силу вынырнул из кошмара, который в последнее время повторялся все чаще и чаще. Лежал, не двигаясь, в своей комнате, смотрел в потолок, на змейки трещин в штукатурке. За окном светало.
***
Взаимодействовать с микроорганизмами куда интереснее и спокойнее, чем с людьми. Борис любил свою работу. Обычно нагрузка получалась небольшая, всего с дюжину образцов образца в день, поэтому оставалось время подумать о будущем, о себе и о том, что будет, когда Тайну узнают все. Борису нравилось думать эти мысли.
– Борь, ну чего, ты отправил?
Медсестра Маша, с которой они работали в лаборатории анализов вместе почти три года, застыла в дверном проеме, собираясь уходить.
– Да-да, – сказал Борис, не поворачиваясь. – Ты можешь идти, если что. Сам закроюсь. Сегодняшние отправил. Все в порядке.
– Точно?
– Все под контролем, брат.
– Хорошо, спасибо. До завтра!
Девушка Маша видная, в ней, что называется, кипела (или кишела?) жизнь, что, собственно, Бориса и отталкивало, хотя пару раз и приходила идея пригласить ее на свидание. Подобные мысли, уравнивающие его с самыми обычными людьми, Борис не любил, но не гнал их от себя, принимал в себе любое проявление. Иначе Тайну разгадать никогда не получилось бы, а это дало бы Борису силы идти дальше. Дало смысл не отказываться от побочных эффектов социальных коммуникаций вроде дружбы с Арсеном.
Дождавшись, когда за Машей закроется, тихонько, виновато пикнув, дверь, Борис выдохнул, расслабился. Теперь он здесь был хозяин. Нужно только сходить в серверную и на время выключить камеры. Держа это в голове, он некоторое время просто сидел в кресле за своим столом в кабинете, и не двигался.
Выключая камеры видеонаблюдения в помещении, Боря всегда чувствовал некую почти осязаемую власть над ситуацией. Раз – и все. Никто больше ничего не сможет увидеть. Сделав дело, он вернулся в свой кабинет, попутно расстегивая ремень на джинсах, сел в кресло, повернулся корпусом к компьютеру. Быстро нашел в браузере нужное, затем приподнял таз, не вставая, ловко спустил штаны вместе с трусами, уселся поудобнее и нажал play.
***
Жизнь до того, как он узнал о Тайне, казалась Борису серой, тягучей, протухшей. Его всегда тяготили сила и острота собственного ума, наверное, иногда ему даже хотелось быть глупее и от того в разы счастливее, как все вот эти, которые его каждый день окружали. Сначала Борис корил себя за слабость, мол, одна подобная мысль, считай, предательство, но со временем стало легче. Борис старался относиться ко всему проще. Конечно, он не был единственным человеком на земле, который знал Тайну, но искренне считал себя одним из немногих, что когда-либо были настолько близки к разгадке.