О Тайне Борис узнал, когда учился в Алматы на биохимическом факультете, много лет назад. Однажды ночью он всего-то взял и отправился на улицу. Они с приятелем тогда снимали разбитую, как после военных действий, однушку в хорошем районе. Борис тихо ненавидел того своего приятеля. Выйти из дома понадобилось потому, что у него кончилось пиво. Работы при этом оставалось довольно много, но без допинга в виде алкоголя, который Бориса, в отличие от многих других, не тормозил, а разгонял, продолжать не представлялось возможным. Он вышел на улицу, в дождь, спрятал голову под капюшон и в плечи, и пошел в сторону единственного в районе круглосуточного магазина.
Борис всегда подозревал, нет, скорее, знал, что с миром вокруг что-то не то. Иначе и быть не могло. Теория плоской земли, положим. Да, на первый, дилетантский взгляд звучала она глупо и нелепо, и аргументы не выдерживали никакой критики, но лишь до той поры, пока не удавалось понять, что речь идет не о привычном нам физическом измерении пространства. Наш мир, и в этом Боря был уверен на сто процентов, вообще мало общего имеет с привычной и псевдообъяснимой физикой. Мы как дети, которые, зажмурив глаза, быстро-быстро убеждают себя, что не видели ничего другого, когда ветви скреблись в окно ночью. Были только ветви, просто ветви. Человечеству полегчало, и поэтому смелых людей, действительно смелых, поднимают на смех коллективно; иначе придется поверить в то, что наука в этом мире может объяснить далеко, далеко не все. Боря не считал себя зашоренным, он мог дать волю абстрактному мышлению, оставаясь при этом в рамках научного подхода, конечно, – но не простого, а объяснявшего и рассказывавшего чуть больше, чем обычный человек привык понимать. Единственный кусочек пазла, который до той ночи в университете не получалось пристроить, это эмпирический опыт взаимодействия с протоментальными субстанциями. Точнее, конечно, его отсутствие. Но в ту ночь все изменилось.
Борис хорошо помнил, что тогда произошло. Иной сказал бы, что не произошло ничего, но большинство людей не умело видеть, не знало, куда смотреть. Но Борис, при всем том, что был опытным ходоком по ту-сторону-двери, не ожидал получить подтверждение своих теорий простым и банальным способом.
Электрический свет. Белый. Шум кондиционера. Звуки улицы плотно отрезает дверь, медленно закрывшаяся за его спиной.
– Добрый день, – говорит Борис-из-прошлого, не понимая, что подошел к границе познания. Борис-из-будущего, всякий раз наблюдая за самим собой, проживающим этот опыт заново в глубинах памяти, испытывает почти эротическое возбуждение.
– Добрый вечер, – отвечает тоненькая кассирша в очках. Совсем молодая и порядком замученная без сна. – Что вы хотели?
– Можно сигареты, “Эссе” синий с капсулой, и две, нет, четыре бутылки пива.
В этот момент тренькает в тишине колокольчик над дверью, в помещение на несколько секунд врывается городской гул.
– Алкоголь не могу продать, – отвечает кассирша.
– Как не можете? Всегда же продавали.
– Не можем. Камеры. Штраф. Вы поймите.
– Шоколад можно, – в личное пространство Бориса врывается хорошо поставленный мужской голос. – И “Орбит”.
Борис смотрит на нового покупателя. Тот не отводит взгляд.
– Все в порядке? – спрашивает. – Мы знакомы?
– Не думаю.
Новый покупатель моргает, но горизонтальными веками. Глаза при этом на долю секунды становятся желтыми, как у кошки.
– Извините, – говорит покупатель. – Вы что-то брать будете или мне можно пройти?
– Конечно, можно, – Борис спокойно отходит от кассы. – Конечно.
***
Арсен нервно поднес руку к лицу, затянулся, задержал, медленно выпустил дым, начав говорить.
– Прикинь, такая хуйня. Как на это реагировать? Что можно сказать?
– Не знаю, – отозвался Борис.
– Наверное, надо пацана доктору показать. Как думаешь?
– Не знаю.
Арсен рассказал, что его двоюродный братишка, Танат, который сравнительно недавно вернулся из армии, бредит какими-то зубастыми мужиками. Мол, из-за стресса – а помимо того, что мама Таната угодила в больницу с сердечным приступом, дурно пахла еще и история с армией, – выдумывает всякую чушь, лишь бы не решать настоящие проблемы. По словам Таната, на него напал мужчина с акульей пастью и едва не убил. Прижал к земле, собирался загрызть, но передумал и исчез.