С этого места, как в фильме про Энни, начинается монтаж. Все выполнено с не знающей сомнения жестокостью. Собираясь нанести удар, он поднимает биту высоко над головой и опускает, вложив в удар вес всего своего тела. Он не просто ломает кости. Он превращает их в труху. После каждого удара женщина теряет сознание, он останавливается и хлопает ее по лицу. Он хочет, чтобы она присутствовала, понимала, что с ней происходит. Чувствовала каждую минуту.
Он откладывает биту и садится на нее верхом. Начинается грубое изнасилование. Он хочет стереть в пыль сломанные кости, хочет, чтобы его движения причиняли ей самую невыносимую боль. И каждый раз, когда она теряет сознание, он хлопает ее по щекам. «Наверное, это как снова и снова просыпаться в одном и том же кошмаре», — думаю я.
Изнасилование заканчивается, появляется скальпель. Он показывает его женщине. Хватает ее за подбородок и заставляет смотреть на него, все осознать. Ее глаза следят за лезвием, останавливаются на нем, когда оно приближается к ее животу. Я вижу, как она сходит с ума, когда он начинает расчленять ее живьем. Я смотрю на Лео. Он весь позеленел, на лице ужас. Но он держится. Он уже закалился, стал другим, и это навсегда.
Когда женщина мертва и выпотрошена, Джек-младший выпрямляется. Он очень долго смотрит на нее. Она выглядит так, будто кто-то заставил ее проглотить бомбу и та взорвалась у нее внутри. Он смотрит в объектив и показывает нам оттопыренный большой палец. На этом фильм кончается.
— Ты считаешь, что остроумен, — бормочу я в ярости. — Улыбайся, улыбайся, сволочь.
Меня сводит с ума собственное бессилие.
Разумеется, я понимаю, что на самом деле он не улыбается. Он не способен к улыбкам.
Все остальные молчат, пытаясь осознать произошедшее, что-то придумать.
— Проверь компьютерный адрес, Лео. Давай узнаем, кем была эта женщина.
— Уже ищу, — тихо говорит он. Молчит. — Как можно вести себя таким образом?
Это действительно вопрос. Лео смотрит на меня, его глаза требуют ответа. Я думаю, прежде чем ответить, подбираю слова.
— Он и ему подобные делают это, потому что получают от этого удовольствие. Это их половой акт, это их наркотик. Есть масса причин, чтобы стать такими. Но главное, они это обожают. Страстно. — Я смотрю на Джеймса: — Как ты их однажды обозвал?
— Сексуальные плотоядные.
— Правильно.
Лео передергивается:
— Все не так, как я себе представлял.
— Поверь мне, я знаю. Порой считается, что очень интересно гоняться за серийными убийцами, насильниками детей и другими чудовищами. Нет, не интересно. Это поглощает тебя целиком. Просыпаясь, ты не говоришь себе: «Как же мне не терпится поймать этого парня». Ты просыпаешься, смотришь в зеркало и пытаешься не чувствовать себя виноватой за то, что ты его все еще не поймала. Стараешься не думать, что, возможно, в этот момент он кого-то убивает, потому что ты его еще не поймала. — Я откидываюсь назад и качаю головой: — Тут дело не в интересе. Дело в ответственности за жизнь других людей.
Он некоторое время смотрит на меня, затем делает то, что уже научился делать, встречаясь с кошмаром. Он поворачивается к компьютеру и продолжает работать. Через минуту он говорит:
— У меня есть адрес. Это квартира в Вудленд-Хиллз.
— А имя есть?
— Увы, нет. Зарегистрировано как малое предприятие. Очевидно, владелец — один человек.
— Алан, звони в полицейское управление Лос-Анджелеса. Попроси проверить. Если окажется, что она там, пусть изолируют место преступления и дадут нам знать. Никого не впускать и не выпускать.
— Понял.
— На видео это было неясно, — замечает Джеймс. — Во всяком случае, для меня.
— Что было неясно? — хмурюсь я.
— Что убийц двое, а не один.
Я удивленно смотрю на него, затем киваю. Он прав. То, что мне пришлось спросить, что он имеет в виду, доказывает, что его наблюдение точное. Если Джек-младший и работал в компании, невооруженному глазу это было не заметно.
— Но они оба были там, — продолжает Джеймс, — я это чувствую.
Я снова смотрю на него и снова киваю. Приближается темный поезд — чух-чух-чух-чух, — и мы с Джеймсом готовы к посадке.
Я поворачиваюсь к Лео:
— Я хочу быстренько взглянуть на этот веб-сайт.