Его голос гулко разнёсся под каменными сводами и для подтверждения собственной догадки наш герой подобрал какой-то черепок и бросил вниз. Тьма за ограждением поглотила его и через какое-то время ответила негромким отзвуком, возвещая о том, что предмет достиг дна чёрной бездны. В тот же миг над головами путешественников раздались приглушённые хлопки. Что-то невидимое пронеслось над ними, обдав обоих слабым дуновением. От испуга и неожиданности Алет чуть не ухнул через перила вслед за брошенным им же черепком, а Джуниф приник к стене.
- Тьфу ты, проклятье! – донёсся, наконец, из темноты его голос: - да это же летучие мыши! Гадины! Я опять чуть вино не разлил!
У Александра отлегло от сердца. «Хорошо что Джуниф не видел как я струсил» - подумал он – «Наверняка штаны припомнил бы. Старина злопамятен на такие вещи!»
Пройдя по бельэтажу чуть дальше, друзья обнаружили ещё одну дверь. За ней, как и ожидалось, начиналась новая лестница, ничем, впрочем, не отличавшаяся от предыдущей. Разве что обломки и человеческие кости стали встречаться ещё чаще, но вскоре и Алет и Джуниф перестали обращать на них внимание. Уж слишком их было много и чем выше они поднимались, тем больше разного хлама становилось у них под ногами.
Этаким образом миновали ещё два зала опоясанных такими же бельэтажами, что ярусами располагались один над другим. Алет почувствовал, что изрядно утомился от бесконечного восхождения вверх, он взмок от пота, а Джуниф – тот и вовсе был жалок! Он дышал как кузнечный мех и каждую минуту умолял Александра остановиться и передохнуть.
- Чего нам понадобилось там, на верхотуре? – стонал толстяк. – Мы и так, наверно, уже где-то под облаками. Может, вернёмся?
- Ещё немного, дружище! – подбадривал его Алет, без особого успеха. – Осталось совсем чуть-чуть, потерпи!
Когда терпение трактирщика, не отличавшееся особой прочностью, окончательно лопнуло, лестница вдруг закончилась, выводя утомлённых долгим подъёмом путников на узкий внешний балкон, опоясывающий башню снаружи.
- Ф-фу! Вот тут и передохнём – сказал Алет и, облокотившись на каменный парапет, заглянул вниз. – Высоко же мы, однако, забрались! На один уровень с верхушками других башен. И дорогу нашу хорошо отсюда видать, а вон и тот холм, с которого вчера мы смотрели на этот замок. Интересно, куда дальше ведёт Дорога Олайры?
Они продвинулись по балкону дальше, чтобы рассмотреть окрестности с другой стороны башни, но там свой знакомый тракт обнаружить не смогли.
- Дорога-то дальше, вроде как лесом идёт. Её и не видать из-за деревьев. Надо будет ещё выше подниматься.
- Я с ума сойду! – уверенно заявил Джуниф, сидящий на каменном полу, привалившись спиной к парапету. – Нам ещё столько же подниматься, если не больше!
- Ничего. Сейчас мы с тобой перекурим, а там с новыми силами…
- Тоже мне… перекурим! Было бы чего перекурить-то! – безрадостно ответствовал толстяк и впился зубами в сургуч, коим была запечатана пробка на бутылке. Алет с интересом наблюдал за его действиями и, надо сказать, ловкости в подобном мероприятии трактирщику занимать совсем было не нужно. Сургуч в его зубах крошился как ореховая скорлупа в зубах беличьих, а когда деревянная пробка была оголена, толстяк впился в неё и с хлопком выдернул наружу.
- Молодец! – похвалил Алет, и вяло похлопал в ладоши.
После того как по очереди поприкладывались в бутыли, отчего та наполовину опустела, лицо Джунифа порозовело и в глазах его, ещё совсем недавно пасмурных, зажёгся неистовый огонь. Толстяк вновь жаждал великих деяний!
- Вперёд! – воскликнул он, вставая, - на штурм башни!
- Браво! – обрадовался Алет. – Я подозревал, что в этой торгашеской душонке найдётся местечко для подвига!
Дальнейшее восхождение хоть и было не менее тяжёлым, но прошло для них гораздо незаметнее. Этажи-ярусы сменяли друг друга и Алет, поначалу взявший за труд их считать, окончательно сбился с толку. Спираль лестницы, чем выше путешественники по ней поднимались, становилась всё уже, всё ближе смещаясь к сердцевинному стержню башни. Повороты делались более крутыми по мере того, как друзья возносились вверх по каменным ступенькам. И это было вполне естественным – к верху башня сужалась.
Когда монотонное восхождение завершилось, друзья очутились на самой высокой смотровой площадке. Выше располагался только шпиль, что удлинённым конусом вздымался ввысь ещё метров на пятнадцать и завершался на самом острие какой-то невразумительной металлической конструкцией, ближе всего походящей на безголовую птицу с раскинутыми в стороны крыльями.