Ни много ни мало, а продолжался этот затянувшийся сабантуй несколько дней, но для Александра эти дни слились воедино. Он не отдавал себе отчёта ни в чём и ему вообще мало что запомнилось. Что он говорил, что делал? Несколько раз по указанию Джунифа слуги переносили на постель его бесчувственное тело; он умудрился расколошматить какую-то дорогостоящую фарфоровую вазу, каждый день в пух и прах успевал рассориться со всей прислугой и с самим хозяином тоже, истово понося и само заведение и всех его обитателей, вместе взятых. Причём делал сие весьма натурально, ибо успел привыкнуть к местному наречию и стал общаться с окружающими почти свободно. А однажды дошёл до того, что сцепился с одним из постояльцев, иноземным купцом, который неоднократно подходил к нему с уговорами продать свою музыкальную «чудо-коробочку» – так он называл телефон. Но пока что хозяин трактира смотрел на эти побочные шалости сквозь пальцы. Пусть гость порезвится, абы не ослабевал денежный поток, столь неожиданно на него, Джунифа, хлынувший.
Но всё рано или поздно имеет своё логическое завершение. Наступило и то время, когда популярность нашего героя потекла на убыль. Да и мудрено ли? Ведь кроме беспробудного пьянства, сопутствующему тому дебошу, поющей «чудо-коробочки» и баек не пойми о чём, ничего нового «пришедший из зеркала» публике не предъявлял. А этого было маловато для поддержания рейтинга даже среди малоцивилизованных туземцев, с коими поневоле пришлось теперь общаться.
А по городу Мариону и его окрестностям (где, к слову сказать, всё это и происходило) уже ползли упорные слухи о хитроумном трюке, задуманном трактирщиком Джунифом и воплощённом его сообщником, неким пройдохой по имени Алет. И всё это лишь для того, чтобы содрать с наивных горожан побольше серебра и меди. (В сущности – крупица истины в этом присутствовала). Ну и, само собой, сомневающихся в чудесном воплощении «Нового Олайры» становилось всё больше, и даже те горожане, кто видел всё собственными глазами, испытывали теперь некий конфуз. Они тоже уже сомневались во всём. Дошло даже до того, что и в других подобных заведениях славного города Мариона владельцы стали завлекать публику с помощью уличных факиров и шарлатанов, придумывая при этом самые несуразные легенды, которые только могли зародиться в их, необременённых высоким интеллектом и фантазией головах.
Принесло ли сие доброе начинание конкурентам Джунифа какую то выгоду – трудно сказать. А вот рейтинг самого Алета уже отчётливо клонился к закату. Желающих взглянуть на «мессию» и послушать его пьяный бред становилось всё меньше, а уж платить за это денежки и подавно!
В один прекрасный день Александр не вышел к изрядно поредевшей публике, а вместо того, пользуясь отлучкой хозяина, покинул трактир. Куда направиться он, понятное дело, не имел никакого представления. Ему всего лишь хотелось уйти подальше от места, которое, по его мнению, медленно губит его душу и тело. Ну а там, глядишь, и удастся разобраться, что с ним произошло и почему он до сих пор здесь, а не у себя дома. Он уже давно осознал – искать ответ в трактире бессмысленно!
Однако и то, что оказалось за стенами заведения, не приблизило его к заветной цели ни на шаг. Однажды он уже видел эту картину, когда в самый первый раз выходил на крыльцо. Да, это был самый настоящий средневековый город, а не киношная бутафория, как он с самого начала надеялся. И улицы и дома и люди – всё жило самой естественной жизнью. И только он сам был здесь чужим…
Миновав площадь перед трактиром, почти пустынной в этот утренний час, Александр наугад выбрал одну из улочек и двинулся по ней, уходя прочь от места своего многодневного заточения. Он шёл оглядывая обшарпанные фасады домов с покосившимися островерхими крышами и замечал в некоторых окнах удивлённые физиономии местных жителей. Редкие прохожие, что попадались ему навстречу, выказывали не меньшее удивление, а иные и вовсе старались сразу скрыться в подворотне. Походило, что Александра здесь все уже знают, а возможно и то, что аборигенов приводил в смятение внешний вид нашего героя. Уж слишком он не похож был на местных в своих современных одеждах. В любом случае понятным становилось лишь то, что остаться незамеченным, а уж паче того слиться с толпой, в этом городе ему вряд ли доведётся.
Задумавшись о том, что не мешало бы при случае переодеться во что-то более подходящее, он едва успел увернуться от выплеснутых кем-то прямо из окна нечистот, и даже не успев удивиться подобному бескультурью, вдруг вышел на открытое пространство. Дома расступились, и Александр оказался на очередной городской площади, сплошь заставленной крытыми лотками, среди которых сновало множество людей. Это был местный рынок – в том не было никаких сомнений! Александр поймал себя на мысли, что, собственно, цивилизация в своём стремлении к совершенству во всём, на этом поприще имела наименьший успех. Базар – он и есть базар! Царство торговли наиболее консервативно во все времена и любые реформы в этом королевстве встречают самое большое сопротивление от своих подданных.