Торговцы с близлежащих точек поглядывали на Александра с любопытством, но причиной тому, как несложно было догадаться, была всего лишь странная для этих мест одежда нашего героя. Рубашка и джинсы никак не соответствовали здешней моде.
Наверняка торгаши в мыслях уже пытались сторговать чудные тряпки, но пока ещё не решались подойти и сделать это реально. Наверно они пока что определяли, что вообще делает здесь этот странный горожанин. Зачем он здесь и почему кажется таким растерянным…
По Мариону уже несколько дней ходили слухи о «пришедшем из зеркала», но здесь, похоже, никто и не собирался соотнести чудака с синяком под глазом с Великим Олайрой или, на худой конец, его последователем. Скорей уж Александра можно было представить как залётного нищего бродягу, но при этом несколько эпатажно одетого.
И так, он стоял и не знал, что ему делать дальше. Попробовать двинуться куда-то ещё, надеясь на авось, или вернуться всё-таки в трактир, где попытаться ещё раз найти выход из этой затянувшейся трагикомедии. Самым нехорошим было то, что Александр решительно не помнил ничего из тех событий, что предшествовали его явлению из зеркала. Нет, разумеется он хорошо себе представлял кто он и откуда и при этом помнил почти всё, что происходило в его сознательной жизни. Но вот какие события происходили за час – два или может быть несколько часов до того, как он свалился сюда – это словно кто-то вычеркнул из его памяти. И ещё он не знал как именно он переместился сюда. Из разрозненных сведений, что были им получены от Джунифа и других местных обывателей, ему было известно лишь то, что перед тем как он очутился на полу перед зеркалом, в воздухе, на этом самом месте, образовался большой тёмный искрящийся шар, который с громким хлопком лопнул, выбросив из себя того, кого впоследствии нарекли Алетом. Вот так! Ни больше, ни меньше.
Так и не определившись, что ему теперь делать, Александр вдруг заметил мелькнувшую в проходе между прилавков знакомую тщедушную фигуру одноглазого.
Это решило дело. Он тут же ринулся следом за странным нищим, в надежде догнать и, не стесняясь в средствах, выяснить, почему тот так бессовестно его подставил и куда, в конце концов, делась его ветровка с телефоном, кошельком и прочим содержимым карманов. Александр был настроен решительно, несмотря даже на своё не самое лучшее состояние после нападения грабителей. Злость, очевидно, прибавляла силы. Но нищий калека оказался куда шустрее, нежели можно было себе представить. Александр, проталкиваясь сквозь толпу покупателей, потерял его из виду почти сразу, но зато умудрился буквально напороться на какого-то весьма упитанного господина, облачённого в белые (и наверняка дорогие по местным меркам) одежды, едва не сбив последнего с ног. И надо было видеть и слышать, что тут началось! Толстяк в белом поднял такой визг, какой мог издать только поросёнок, заприметивший нож в руке мясника. Тут же нашего героя кто-то крепко ухватил сзади за ворот рубашки и сильно дёрнул на себя. Едва удержавшись на ногах, Александр увидел перед собой недоброго вида здоровенного детину, фигурой походившего на борца сумо, а манерами на самого обычного гопника, коих в мире нашего героя было ещё вполне предостаточно, но с которыми, по крайней мере, он знал, как надо себя вести.
Бугай, который по всей видимости был с едва не сбитым с ног толстяком в одной компании, а ещё вероятнее его же охранником, крепко встряхнул нашего героя и что-то грозно прорычал ему прямо в лицо, обдав Александра дыханием, своей свежестью конкурирующим с ночным горшком, наполненный экскрементами недельной выдержки. Кажется, громила дал нашему герою несколько новых и весьма нелестных имён на местном наречии и, глядишь, на этом инцидент мог бы быть и исчерпан, не снабди он сие наречение двумя тяжёлыми оплеухами…
И без того больная после нападения грабителей голова словно взорвалась изнутри. Да так, что искры из глаз! И этот внезапный приступ боли взбесил нашего героя. Более повинуясь навыкам на уровне инстинктов, нежели разуму, он поднырнул под здоровяка, отточенными движениями вывернул ему руку и нанёс сокрушительный удар коленом в голову. Казавшийся секунду назад грозным и опасным, громила мешком рухнул на пыльную мостовую и даже не сделал и малейшей попытки подняться. А Александр, вспышка гнева которого пока не угасла, двинулся прямиком на продолжавшего громко визжать толстяка.