Как долго всё это продолжалось – неведомо, но кончилось тем, что от барной стойки, расположенной в противоположном конце зала, отделилась человеческая фигура и распростёрши объятия устремилась в сторону очумевшего от последних событий Александра. ( К слову сказать, всё происходящее казалось ему столь нереальным, что он наблюдал за событиями как бы со стороны, словно смотрел какой-то фильм, или даже сон.) А фигура, меж тем, стремительно приближалась, что-то радостно голося и размахивая руками.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что сие тело принадлежит низкорослому и толстенькому человечку, облачённому в длинную зелёного цвета рубаху и вышитый фартук. Голову незнакомца украшала обширная лысина, увенчанная редким рыжеватым хохолком на макушке. А в том, что это именно незнакомец, у Александра не было никаких сомнений. Человека, который к нему приближался, он видел впервые в жизни.
Тот же, напротив, всем своим поведением выражал такую бурную радость, словно только что встретил своего лучшего друга, которого не видел как минимум не один десяток лет и по которому успел за это время здорово истосковаться.
Из того, что голосил этот незнакомый человек, Александр решительно не понимал ни слова, было понятно лишь, что своим появлением здесь он привёл всех в замешательство, однако эмоции преобладали положительные. Похоже, незнакомые люди отнеслись к нему по-доброму, хотя, при этом, и были немало удивлены. Надо ли говорить, что очень скоро все присутствующие оказались поблизости, и каждый норовил прикоснуться к нашему герою, так сказать – опробовать его на ощупь. А больше всех в этом преуспел всё тот же толстяк с лысиной. Он попросту облапил Александра и при этом непрестанно нёс какую-то абсолютную ахинею, из которой наш герой сумел запомнить только одно слово: ОЛАЙРА. Остальные собравшиеся тоже что-то говорили и Александр так же слышал от них это новое для себя слово, и в конце концов невольно пришёл к умозаключению, что «Олайра» – это скорей всего имя и что более всего интересно – сие имя было присвоено ему.
- Эй! Какой ещё Олайра!? Моё имя Александр! Александр!!! – крикнул он, пытаясь отстраниться от назойливого толстяка, но сия попытка не увенчалась успехом. Он вдруг почувствовал, что силы быстро оставляют его, словно начало вдруг действовать принятое накануне снотворное. Возможно, это была адекватная реакция организма на совсем неадекватную реальность, кто знает. Но как бы там ни было, а наш герой неожиданно потерял сознание…
Пробуждение было тяжёлым… Оно скорей походило на тяжкое похмелье после длительного запоя. На обычные при такой ситуации сухость во рту и головные боли накладывались ещё и подозрительные шумы, которые звучали где-то внутри самого Александра. Чуть позже он сумел разобрать, что это вовсе и не шумы, а человеческие голоса. Как будто где-то в глубине его сущности спорили меж собой и ругались миниатюрные человечки. Вот только в чём был предмет спора этих карликов наш герой так и не смог разобрать. При всём при этом Александр всё-таки не сомневался, что они именно спорят и ругаются…
С трудом разлепив веки и приподняв налившуюся чугуном голову, Александр осмотрелся, и тот час же вернулся в страшную реальность. Он увидел себя в небольшой комнатке, весь нехитрый интерьер которой составляли предметы и мебель явно кустарного производства. Здесь были: два обитых грубой холщовой материей кресла, круглый столик, забранный не первой свежести скатертью, встроенный в одну из стен большой, выложенный в камне камин с кованной чугунной решёткой, да ещё колченогая тахта, на которой наш герой в данный момент и находился. Ещё на стене висел портрет некоего бородатого господина, с которым ранее наш герой не имел чести быть знакомым, что вовсе и не удивительно. В свете, проникающем сюда через высокое и узкое окно с мутным, словно загаженным мухами, стеклом, весь этот ущербный интерьер выглядел совсем уж гротескно. А вкупе всё это могло означать лишь одно: происшедшее накануне не являлось ни дурным сном, ни изощрённой выдумкой. И, значит, нынешнее положение Александра пока не прояснилось ни на йоту.