Делать закупки оказалось занятием не таким уж и сложным, тем более, что все торговые сделки с продавцами заключал Товерт, а нашему герою только то и нужно было, что катать тележку вслед за гуляющим по рынку поваром, да смотреть, чтоб ничего не спёрли из уже приобретённого. Тележка достаточно быстро наполнялась продуктами и тяжелела, что называется, на глазах, но к транспортировке оказалась довольно хорошо подготовлена, и катить её не составляло большого труда. Может эта миссия, на которую его с самого утра сподвиг хозяин трактира, и завершилась бы весьма себе благополучно, но Александр вдруг увидел за одним из соседних прилавков знакомую физиономию. Это был тот самый бургаладский купец, живший недавно в трактире Джунифа. Тот самый, который с самого начала делал всевозможные попытки выкупить у Александра его телефон и донявший нашего героя своими приставаниями до того, что Алет, несмотря на всю свою сдержанность, отвесил ему хорошего тумака. А потом, со слов Джунифа, и вовсе нанявшего группу разбойников, чтобы заполучить вожделенную игрушку, даже через труп нашего героя.
Джуниф, впрочем, мог и преувеличивать, (если не вовсе врать), но тут Александр разглядел человека, с которым бургаладский торговец в данный момент о чём-то договаривался. Сердце сжалось в тугой комок, а потом забилось с удвоенной энергией. В собеседнике торгаша Алет узнал одноглазого бродягу!
Всё сразу становилось на свои места. Значит, трактирщик всё-таки был прав! Его едва не убили из-за безделицы, которой даже не знали, как пользоваться!
Забыв и про Товерта, и о покупках, за которыми надо было приглядывать, Александр крадущейся походкой направился в сторону своих обидчиков. Те, ни о чём ещё не подозревая, продолжали мирно беседовать и когда наш герой неожиданно возник перед обоими, были немало обескуражены.
- Что, не ожидали так скоро увидеть? - не сказал, но почти прошипел Александр. - Ну так вот он я!
Едва договорив это, резким ударом ладонью в живот он буквально снёс одноглазого с ног. Торговец же инстинктивно подался назад, но упёрся в ящики с собственным товаром и едва не упал. А Александр одним прыжком перемахнул через прилавок и оказавшись с купцом лицом к лицу, схватил последнего за грудки и резко притянув к себе нанёс сокрушительный удар головой, целясь бургаладцу прямо в нос. Затем довершил начатое пинком коленом в пах.
Враг был повержен, но вспышка гнева ещё окончательно не угасла. Видно слишком много негатива накопилось в нём за последнее время, и этот негатив требовал выхода.
Александр расшвырял ящики с какими то снадобьями и даже перевернул прилавок с товаром, а потом ещё пару раз лягнул корчившегося на земле одноглазого и только после этого его отпустило. Как нельзя вовремя! За спинами расступившихся в стороны зевак он заметил какое-то шевеление и услышал громкие голоса. Несомненно, то к месту событий приближалась стража. Наверняка та самая, с которой он совсем недавно успел познакомиться. И с которой не желал более встречаться впредь! Одной этой мысли было достаточно, чтобы более ни секунды не раздумывая, наш герой бросился прочь в противоположном от приближающихся стражников направлении. И никто даже не сделал попытки как то его задержать, тем самым пособив охранникам местного правопорядка. Возможно, рыночные обыватели и сами недолюбливали стражей, а может искренне считали, что победителей не судят. В общем, люди расступались перед убегавшим Алетом и тут же смыкали свои ряды, когда он пробегал. Надо ли говорить о том, что о продолжении Александром закупок не могло теперь быть и речи. Он прямиком направился в трактир, где уже на пороге столкнулся с хозяином. При виде вернувшегося без Товерта, тележки и продуктов посыльного, Джуниф округлил глаза, а когда Алет вкратце обрисовал ситуацию на рынке, и вовсе на некоторое время потерял дар речи.
Речь, впрочем, скоро к нему вернулась. Двое слуг были им немедленно откомандированы на рынок, а Александр, наконец, в полном объёме узнал то, что о нём думает хозяин заведения, перемежавший свою речь множеством неслыханных Александром ранее фраз. Одно наш герой выяснил точно – местный язык мало уступает великому и могучему в фразеологических оборотах, а так же имеет массу словец, которые ещё ни один летописец не рискнул внести в свои скрижали, но которым местное население, от мала до велика, иногда отдаёт предпочтение. Особенно в таких случаях, как он предоставил Джунифу нынче.