- Стало быть разговор наедине? - негромко проговорил Александр, обращаясь к трактирщику, но заметил, что присутствие постороннего и для того оказалось новостью.
- Я никого сюда не приглашал… Терпение, господин Алет, сейчас я всё улажу.- Сказал толстяк, но его тут же прервал твёрдый голос, донёсшийся из комнаты:
- Господин Алет может не беспокоиться. Я ему сейчас могу быть полезен гораздо больше, нежели жадный и чересчур болтливый трактирщик. Проходите в комнату, да притворите за собой поплотнее дверь; разговор у нас состоится серьёзный и наверняка долгий.
Говоря это, человек в кресле не соизволил даже обернуться. Этот жёсткий, не приемлющий возражений голос, а так же та уверенность, с которой незнакомец говорил, придала нашему герою решительности, и он первым шагнул в комнату, подвинув с пути самого хозяина.
- Кто вы?
- Моё имя Сарум, но вам оно ничего не скажет - человек наконец-то обернулся и Алет различил его немолодое, хмурое, испещрённое морщинами лицо, обрамлённое густой, с проседью, бородой. Незнакомец был облачён в длинный, ниже колен, серого цвета походный плащ. Его давно не знавшие ножниц, тронутые налётом седины густые чёрные волосы были забраны на лбу тонким серебряным обручем, а серые глаза смотрели на вошедших строго и властно. Могло даже показаться, что хозяин здесь он, а не господин Джуниф. А уж хозяин положения – несомненно, он!
Оскорблённый трактирщик, вошедший вслед за Алетом, только и смог, что угрюмо пробормотать почти себе под нос:
- Какая неслыханная наглость! Меня, в моём же собственном доме, какой-то проходимец смеет обзывать болтуном. Хамство! Просто хамство!
Однако вместо того, чтобы немедленно вызвать прислугу и укоротить незваного гостя, он последовал его предложению и, войдя, хорошенько прикрыл за собой дверь.
Даже запер её на засов. Почему он так поступил, он не мог бы сказать и много времени спустя. Может быть, строгий голос незнакомца оказал на него столь гипнотическое воздействие?
- Да простит меня трактирщик Джуниф за неучтивые слова - сказал незваный гость, обладавший, по всей видимости, ещё и отменным слухом, ибо бормотание толстяка не миновало его ушей: - Тем более, что это правда. В этих краях я и правда проходимец. Я пилигрим. Или бродяга, как изволил выражаться мой старый знакомый, прежний владелец «Зерцала Брина», ваш, Джуниф, незабвенный папаша!
- И я целиком с ним согласен - зло сказал толстяк, начавший понемногу приходить в себя.
- Охотно верю - легко согласился тот, кто назвал себя Сарумом. - Но сейчас это не имеет никакого значения. Ни для меня, ни для вас обоих.
- А для меня имеет большое значение, каким это образом бро… эээ… пилигрим проник в мою комнату! Тем более, когда его сюда никто не звал - окрысился толстяк, уже успевший справиться со своим первоначальным изумлением.
- Да очень просто… через дверь, - невозмутимо ответствовал Сарум, - А то, что меня не звали, верно! Однако пришёл я, кажется, вовремя.
Джуниф немедленно хотел вступить в перепалку, но странник осадил его резким жестом руки:
- Прошу присаживаться. Наш разговор будет долгим, а собственные ноги не лучшее в нём подспорье.
- Надо же, как быстро меняется этот мир! В своём собственном доме я уже начинаю чувствовать себя гостем - злобно пробурчал толстяк, но возражать не стал и придвинув стул, сел. В свою очередь Алет уселся в кресло стоящее напротив пилигрима и устроился поудобнее, с удовольствием вытягивая ноги. Он понятия не имел, о чём пойдёт речь, но уже заранее был жутко заинтригован. Очень уж походило на то, что незнакомец объявился тут, в апартаментах Джунифа, совсем не случайно. И скорей всего явился по его, Сашкину, душу. А это само по себе не могло не готовить какой-то новый поворот в судьбе нашего героя.
Сарум, меж тем, не торопился открывать карты. Долгим и пристальным взглядом он изучал Александра, а тот, стеснённый таким вниманием, отвёл глаза и теперь, прищурившись, наблюдал за пляшущими язычками пламени, что резвились за витиеватой чугунной решёткой старинного камина. В свою очередь Джуниф вполне себе обалдело поглядывал то на того, то на другого и даже перестал ворчать. На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина.
Наконец пилигрим, видимо удовлетворивший своё любопытство, наклонился к камину, щипцами извлёк оттуда тлеющий уголёк, неспешно раскурил длинную резную трубку и выпустив клуб сизого дыма, наконец, молвил: