Александр в бессилии рухнул на тахту и взявшись за голову обречённо застонал, и тот час же, словно чёртик из шкатулки, в комнате нарисовался уже известный нам суетливый толстячок. Этот маленький человечек, казалось, сразу заполонил собой всё помещение. Он бегал по комнате взад-вперёд и что-то беспрестанно тараторил. Несомненно, он обращался к Александру (к кому же ещё!), но наш герой не понимал ни слова.
- Я не знаю вашего языка! – взмолился Александр, – Я – русский! Может быть у вас тут есть переводчик? Позовите кого-нибудь, кто понимает по-русски…
Толстяк вдруг перестал болтать, остановился как вкопанный посреди комнаты, несколько мгновений ещё внимательно рассматривал гостя, а потом стремглав бросился прочь. Александр только пожал плечами; у него не оставалось сил даже по-настоящему удивиться странному поведению человека, который, судя по всему, был здесь хозяином или просто главным.
Толстяк вскоре вернулся, буквально втащив вслед за собой человека облачённого в длинные, похожие на монашеские рясы, одежды. Густая чёрная борода делала вошедшего похожим на дьяка, не хватало, разве что, паникадила в руке и православного креста на груди. Оба остановились посреди комнаты, и какое-то время безмолвно рассматривали Александра. Даже толстяк, вопреки своему обыкновению, молчал.
Впрочем, недолго. Он же первым и затараторил на своём тарабарском (по убеждению нашего героя) языке. Человек похожий на монаха поначалу больше слушал, но потом всё-таки вступил в полемику и вот тут, прислушавшись к их беседе, Александр уловил в речи одного из говоривших не то чтобы знакомые слова, но какие-то неуловимо привычные слуху интонации. Естественно, эти слова принадлежали «монаху». И говоривший изъяснялся отнюдь не на известном и родном Александру русском. Это был скорее отдалённо родственный диалект, ну… что-то вроде старославянского, или, может быть даже, польского. А может и вовсе смесь того и другого.
Некоторое время он ещё прислушивался к диалогу незнакомцев, но, в конце концов, не выдержал:
- Эй, кто-нибудь здесь способен объяснить мне, где я? И как вообще сюда попал. Что вообще происходит? И что это за странные маскарадные одежды и обстановка вокруг? Тут что, снимают кино о эпохе средневековья? Где тогда съёмочная группа и прочая около киношная тусовка? Где камеры и софиты? И что, чёрт возьми, я здесь делаю?!
Ответом на его экспрессивную тираду было недоумённое молчание обоих пришедших. Затем оба синхронно переглянулись и толстяк, указав пальцем на Александра, сказал:
- Олайра!
- Олайра? – переспросил Александр. – Я не понимаю, что значит эта олайра! Какая ещё олайра? Где я?!
- Олайра! – утвердительно сказал и тот, что был похож на православного монаха.
- Эй, кажется я начинаю врубаться! Это вы мне имя что ли такое дали? Ну так и тут ошибочка! Никакой я вам не Олайра! Саня я!... Александр… - Он хлопнул себя в грудь – Алекс!
- Алет? – переспросил толстяк и повторил уже более утвердительно: - Алет!
- Вы тут, похоже, обкурились ребятки – сказал наш герой более чем утвердительно и даже несколько раз сморгнул, чтобы согнать с себя этот навязчивый морок. – Но это ваши проблемы, а мне пора восвояси.
Сказав это, Александр начал подниматься со своего ложа и это, надо заметить, далось ему с немалыми трудностями. Кажется, он только что перенёс какую-то тяжёлую болезнь, настолько слабыми и непослушными были его члены. И он решительно не помнил, какой недуг его подкосил и сколько времени он провёл в беспамятстве, прежде чем очнулся среди всей этой фантасмагории.
Скорей всего Александр даже не смог бы удержаться на ослабевших ногах, но толстяк с «монахом» услужливо подхватили его под руки и, поддерживая, повели к выходу.
За дверью оказался прямой полутёмный коридор, пройдя по которому новоявленная и довольно странная компания очутилась на ведущей вниз лестнице. И только преодолев три десятка скрипучих ступеней, Александр увидел уже знакомое ему помещение. Это был тот самый зал со столами, в который он попал ещё вчера каким-то абсолютно неведомым способом. Вот только вчера ли это было и вообще – в этой ли жизни – было совсем непонятно. Как непонятно и то, каким непостижимым образом ему «повезло» свалиться в эту реальность. И более того – в реальность ли? Может быть он попал в аварию и сейчас находится в бессознательном состоянии в клинике, а всё, что ему видится вокруг, не более чем игра его же воображения? Или (Александр внутренне ужаснулся пришедшей мысли) он умер и попал на тот свет! А впрочем, (эта мысль сразу успокоила) бесплотным духом наш герой себя тоже не чувствовал. Слабость в теле была самой, что ни на есть, настоящей, ногами он ощущал твёрдую поверхность пола, а под руки его поддерживали отнюдь не ангелы. И ту немногочисленную группу людей за столами, в столь же колоритных, как и у лиц его сопровождающих, одеждах, тоже никак нельзя было занести в список небожителей. Во всяком случае, кое-кто из них уже спал, уткнувшись лицом в испачканный объедками стол, и причина этого далеко не ангельского почивания была здесь же; она растекалась лужицами на столах, на лавках и под оными. И тяжёлый сивушный запах недвусмысленно утверждал - из чего эта самая «причина» состоит.