И худшие предположения оправдывались!
Продолжать идти казалось абсурдом! Что могла сотворить с путниками та сила, что только что выворотила из земли дуб?! И эта незримая сила явно дожидалась их там, впереди, по ходу движения. И хотя ни Алет, ни Джуниф не могли зрительно различить это затаившееся нечто, от того было только ещё страшнее! Что же оставалось? Отойти назад?
Компаньоны, не сговариваясь, одновременно обернулись. Там, где дамба начинала сужаться почти лишая Дорогу Олайры обочины, из воды медленно и неотвратимо выползало уже знакомое компаньонам щупальце. Вознесясь на высоту в несколько метров оно неподвижно замерло и только три пальца-отростка едва заметно извивались, а затем, почти сразу и одновременно, из болота повылезало ещё несколько подобных чудовищ. Друзья понимали, что находятся далеко вне зоны их досягаемости, но так же отдавали себе отчёт, что единственный путь к отступлению им отрезан. Теперь нельзя ни вперёд, ни назад. Что делать? Ждать?! Но, кажется, Гнилое Болото не оставляло им и такой возможности.
Все разномастные звуки, ещё недавно так безапелляционно разрушившие ночную тишину, неожиданно смолкли. И это затишье казалось гораздо хуже, ибо несло с собой гнетущую тревогу. Что-то вот-вот должно было произойти и это «что-то», похоже, напугало даже раздухарившуюся болотную нечисть, не зря та утихла и попряталась в трясине. А вскоре явилась и причина произошедшей метаморфозы. Водная гладь справа от дамбы всколыхнулась и, разбежавшись волновыми кругами, явила взору путников уже знакомую четырёхглазую голову. Только на сей раз, кажется, болотное чудище не собиралось просто созерцать. Следом за головой, из болота показались огромные коленчатые конечности, похожие на лапы паука, только много-много больших размеров! Они как будто бы нашли точку опоры и затем одним рывком вознесли уродливую голову на высоту в три человеческих роста. Это было весьма странное творение природы - исполинских размеров паучище, туловищем которого являлась описанная мною выше клыкастая голова. Впрочем, под пастью у чудища свисало нечто вроде большого раздутого зоба; наверняка это и было туловище! На своих длинных лапах-ходулях монстр медленно двинулся в сторону двух до смерти напуганных путешественников…
Александра прошиб холодный пот, он быстрее Джунифа сообразил, в какую ловушку они с компаньоном угодили. Гнилое Болото не оставляло никаких шансов на спасение!
Наконец это дошло и до трактирщика. Толстяк воздел руки к небу, упал на колени и устремил вверх сумасшедший взор. Он больше не читал молитв. То ли запас таковых иссяк, то ли он, наконец, усомнился в их действенности. Александр, напротив, осознав безвыходность ситуации, вдруг преисполнился решимости дать последний бой. Воздев над головой дубину и всеми силами превозмогая охвативший его ужас, он ждал развития событий, прекрасно понимая, что всё, на сей раз, кончено. И уж если судьба расстаться с жизнью, то надо хотя бы попробовать отдать её не задарма! Достоинство – это то, последнее, что болото не могло у него отнять!
Только что вдруг такое?
В какой-то единый миг всё вокруг окончательно смолкло и застыло. Головоногий монстр как то неуклюже шагнул назад и медленно осел в болоте. Очень скоро о нём могли напомнить только расходящиеся по тёмной воде круги. Вместе с ним, будто по команде, в воду плашмя рухнули и чудовищные щупальца, что преграждали странникам путь к отступлению, да и впереди, над поваленным дубом, уже не маячило никакой тени.
Алет готов был торжествовать ещё одну победу, но в силу того, что пока не мог осознать причины её такой неожиданной лёгкости, не спешил с восторгами. И только услыхав за спиной преисполненный радости вопль компаньона, всё понял.
На востоке, из-за порозовевшей линии горизонта показался краешек багрового диска – Солнца! Дневное светило не только разрушило власть мрака над этой унылой равниной, но и внесло смятение в стан угнездившейся в болоте нечисти. Это казалось невероятным, но это было именно так!
- Ах-ха! - выкрикнул что то неопределёное Алет и отшвырнув ненужную теперь дубину, обнял подскочившего к нему Джунифа. И здесь наши путешественники, вдоволь нахлебавшиеся лиха за минувшую ночь, проведённую в аду Гнилого Болота, дали волю своим чувствам. Они прыгали, кричали и хохотали как дети, а толстяк – тот и вовсе прослезился. Ещё никогда доселе, в своей жизни, ни тот ни другой так не радовались встрече нового дня, никогда не пели осанну солнцу и утреннему небу. И, видимо, так было извечно: человек начинает чувствовать свою неотъемлемость от матери-природы, когда находит в ней своё спасение…