События последних двух дней и вовсе внесли в выстроенные умозаключения Александра просто убийственные коррективы. Череда странных и страшных событий, к которым он совсем не был готов, несмотря на все, вроде бы, предупреждения, окончательно выбила его из колеи. Всё вокруг было настолько ирреальным, что просто не поддавалось логическому осмыслению. Жуткие сущности, выходящие из болота по ночам, о существовании которых ему раньше и помыслить было невозможно и среди этого ужаса вдруг, невесть откуда взявшиеся, пусть и подземные, но хоромы, которые, судя по всему, вполне обитаемы. Или, по крайней мере, были обитаемы ещё совсем недавно. Эх, надо было повнимательнее слушать Сарума и вообще получше его расспросить о том, что ждет путников на Дороге Олайры. Расспросить всё, до мельчайших подробностей! О, как бы теперь им с Джунифом эти знания могли пригодиться! А Александр слушал странника так, будто тот рассказывал какую-то сказку, не имеющую ничего общего с реальной жизнью и уж с жизнью нашего героя – подавно!
С другой стороны странник, вроде как, и не обещал, что путешествие будет опасным настолько? Что-то там конечно говорил о неприятностях, но уж точно не акцентировал внимание слушателей на том, что опасности настолько реальны. А может Александр просто не понимал рассказчика в полной мере и соответственно не принимал ничего всерьёз? Да, так скорей всего и было!
А Джуниф? Он-то что? Неужели не понимал, во что его втягивают? Он ведь урождён в этом мире и должен бы знать, что здесь к чему! Почему он-то всеми силами не отбрыкался от путешествия? Хотя…
Нет, трактирщик идти очень не хотел. Надо отдать ему должное, он и Александра пытался отговорить. И, тем не менее, пошёл. Или не было у толстяка иного выхода? Похоже, так.
Размышляя так, Алет покосился на попутчика, который прилагал все свои недюжинные силы, чтобы не отстать от нашего героя ни на шаг. А то, что это даётся ему ценой невероятных усилий, было очевидно как дважды два. Толстяк весь взмок, прерывисто дышал, но, тем не менее, упорно шёл рядом и ни разу не пытался пожаловаться на усталость. Ему не меньше чем Александру хотелось побыстрей покинуть пределы Гнилого Болота.
Некоторое время спустя Алет всё же сжалился над компаньоном, остановился, предложил устроить небольшой привал и перекусить. Да и местность, в которую они вступили, этому стала больше соответствовать. Дамба давно закончилась, лесистые островки, разбросанные по водной глади, которые она соединяла меж собой, тоже остались позади. Путники вышли на поросшую мелким колючим кустарником равнину, что простиралась далеко вперёд и заканчивалась где-то там, в поле зрения, поросшим темным лесом холмистым взгорьем. Дорога Олайры, огибающая встречающиеся по пути бочаги, вела именно туда. И там, судя по всему, страшное Гнилое Болото заканчивалось окончательно. Александр понимал, что теперь, при любом раскладе, они с Джунифом добраться туда успевают до наступления ночи. А самое главное, здесь неожиданно пропал противный гнилостный запах, что сопровождал наших путешественников довольно долгое время. Его постоянное тяжкое присутствие не было столь очевидным разве что, когда компаньоны находились на приютившем их на ночь большом острове. И вот теперь смрадного болотного духа не стало, словно он ушёл в прошлое вместе с самим болотом и всеми его ночными страхами.
Глава 5. Марионский переполох.
Глава 5. «Марионский переполох».
Он явился с востока. Уже давным-давно старый тракт, соединяющий города Марион и Бургалад, не видывал странника подобного этому. Да и шутка ли, десятки лет ни один из жителей близлежащего к тракту селения не встречал в этих местах настоящего пилигрима, принадлежавшего, судя по внешнему виду, к Ордену Вехта. Человек был облачён в длиннополый походный плащ со скрывающим большую часть лица низко надвинутым капюшоном. Он был при бороде, никогда не знававшей ножниц, а на безымянном пальце его левой руки тускло поблескивал крупный серебряный перстень с гравировкой в виде крестика и четырьмя самоцветами разных оттенков по периметру площадки. Именно этот перстень и являлся главным опознавательным знаком, говорящим о том, кем именно сей странник является. Были времена, когда каждый обыватель мог безошибочно определить пилигрима по внешним атрибутам, и каждый готов был предложить страннику пищу и кров, ибо уважением и почётом пользовалась та каста безграничным. Но и сейчас встречные купцы и бродяги без раздумий уступали ему дорогу, а затем ещё долго провожали удивлёнными взглядами, искренне недоумевая, как мог очутиться здесь, в их тихом и уютном мирке, этот пережиток давно канувших в лету эпох. Давно стали сказками героические повествования о носителях тайного знания, посланниках самого Вехта странствующих монахах, противопоставивших себя могущественным чародеям и защищающим простых людей от их всесильного лиха и коварства. Но уж, коль верить легендам, то человек, бредущий по дороге со стороны Бургалада, являлся именно таковым.