Надо отдать должное, сие покровительство стоило марионской казне немалых средств, но даже и это не сильно занимало правителей города. Чего там! Уже давным-давно все эти заботы были попросту переложены на плечи горожан. Князем был введён подушный налог на воду, прозванный в народе «мортоунским оброком». И один он чего стоил!
Тем не менее, никто не смел бунтовать. Порядки здесь были весьма строги и поддерживались неукоснительно. Причём, опять же, не столько самим князем, сколько его тайным советником, за коим давно утвердилась слава прямого ставленника владыки Черных Холмов и его же карающим мечом. Пойди тут, побунтуй! Одно имя – Мортоун - внушало людям суеверный страх. Этим именем пугали даже непослушных детей, но вообще люди старались и вовсе не произносить его без сущей необходимости. И хотя никто и никогда из марионских обывателей и жителей окрестностей самолично не встречал страшного чародея, страх у каждого из них был заложен на подкорке. Вполне доставало и легенд древности, переходящих из уст в уста, из поколения в поколение. Никому даже в голову не могло прийти усомниться в том, что Мортоун реален.
Не приходило это и в голову Харея. И хотя советник по нескольку раз за год совершал визиты в Чёрные Холмы, где отчитывался о действиях князя и выспрашивал новых указаний, но даже и он ни разу не видел владыку Хиона! Более того, он не видел и самого города с таким названием. Его останавливали на въезде в холмы какие то высокие люди в чёрных балахонах и весь свой отчёт он выкладывал им, не видя даже их лиц, скрытых под черными в тон балахонов накидками. Голоса у этих безликих существ были грубыми и крайне неприятными по тональности, а кроме того, как подметил советник, они ещё и говорили как-то странно. Складывалось ощущение, что каждое слово им давалось с немалым трудом, а может это было от того, что посланники Мортоуна родом из далёких земель и местного наречия попросту не знали, ну или пока владели им не в полной мере. Как бы там ни было, но каждый раз Харей отдавал этим костноязычным посланникам привёзенную дань и, получив новые указания, с чувством собственной значимости возвращался в Марион. Те несколько стражников, что сопровождали его в поездке, никогда не присутствовали при передаче дани и переговорах. Харей оставлял их на дороге дожидаться своего возвращения, едва только завидев впереди тёмные силуэты встречавших. Потому охрана не могла слышать и почти не видела тех, с кем советник встречался. В свою очередь это ещё более повышало самооценку советника, в беседах с князем он неоднократно обмолвился, что говорил лично с Мортоуном и что он, Мортоун, его, Харея, высоко ценит. А поскольку проверить сие утверждение не было никакой возможности, это повышало значимость советника в глазах князя и его свиты.
Так и протекала незатейливая жизнь города Мариона и его властителей. Князь и его придворные большую часть времени уделяли самим себе, а жители выживали, кто как мог. И, надо заметить, наш знакомец Джуниф был в этой жизни устроен вполне себе неплохо. Трактир приносил какой никакой доход – на жизнь, в общем, хватало. Прадед оставил ему солидное наследство, которое умудрились не разбазарить ни дед, ни отец нашего трактирщика, да и сам Джуниф хоть и не приумножил, но всё ж таки сохранил остатки прежней роскоши и жил себе, не тужил. Он совсем не походил на своего предка характером, а тот, как утверждала молва, водил дружбу с пилигримами Ордена Вехта и даже участвовал в каком-то дальнем походе, из которого потом вернулся очень богатым человеком. Собственно, на эти средства и был построен трактир, а вот откуда в трактире появилось таинственное зеркало – этого никто не знал. Ходила молва, что старик Брин привёз его из того самого похода с пилигримами, но слухи так и остались слухами, а сам Брин никогда и никому об этом не рассказывал. Зеркало заняло своё место в столовом зале и с тех пор так и оставалось на той стене, куда повесил его сам хозяин. Оно ждало своего часа, ведомого только ему.